?

Log in

No account? Create an account

солнце
za_togo_parnya za_togo_parnya
Previous Entry Поделиться Next Entry
Заметки до востребования. Отрывок 311
   Мне было лет пять, я возился с жуком на какой-то грядке в джубгском огороде. Пришли мамины знакомые, приезжие люди с коробкой конфет и сказали мне:
   – Привет!
   – Нахыркал я на ваш привет, – вежливо сообщил я.
   Они не смутились:
   – Хочешь конфету?
   Передо мной сгустилась в воздухе настоящая большая коробка, где ровными шпалерами лежали настоящие шоколадные конфеты.
   – Я бы и все взял, но как-то неудобно, – вежливо сообщил я.
   С той поры "нахыркать на привет" стало весёлым семейным выражением. Я не помнил, что хотел кого-то оскорбить или задеть. Скорее всего, мне было важно испытать произношением новое для меня слово "нахыркать".

   Искомое слово. В 346-й на переменках они прибегали ко мне, в комнате стояло пианино.
   – Юр, а меня сыграй!
Я схватывал его неповторимость, индивидуальность, она всегда умещалась в мелодии, и эти мелодии никогда не повторялись. Кузя первым догадался, что можно сыграть не только его, но и те изменения, которые каждый день в нём происходят. Изменялась не сама тема, но её трактовка; внутри нее происходили всяческие изменения, слышные в музыке как импровизация на заданную тему. Инварианты могли быть и были множественными, но редко изменялась гармония и сама тема, коренная тема. Так бывает трудно изменить походку, сколько ни ухищряйся – "искомое слово" в ней будет оставаться неизменным. Ты можешь предложить варианты темы, но ты уже не можешь изменить саму тему. Так происходит с "вечнозелёными" мелодиями в джазе.
   Кузину мелодию я хорошо помню до сих пор. Как-то на сборе макулатуры он притащил запримеченный им и выдранный из какого-то журнала листок и поставил мне на пианино, на вечно пустую откидную подставку для нот. Я увидел строчки стихов и тут же заиграл Кузину мелодию, укладывая на нее эти строчки:
   Ночь бросает звезды на пески.
   Поднятые сохнут якоря.
   Спи, пока не гаснут маяки…

   Следующей строчки не было, там продолжался какой-то прозаический текст, и мне пришлось мигом ее придумать и спеть Кузе:

   Спи, пока не ветрена Земля.

   Кузя умер в больнице в Москве в возрасте 33 лет. У него было неизлечимое наследственное заболевание почек. Стихи оказались "Колыбельной для Кашки", а листок был вырван из журнала "Пионер", где впервые была опубликована повесть Владислава Крапивина "Оруженосец Кашка".

   Макулатуру увезли, я прочитал весь листок вместе с прозой, стало интересно – кто так точно видит ребятишек и так легко пишет для них о сложном.
   Моя "Колыбельная для Кузи" осталась жить. Урал и Разгуляй встретились в ней. Кузя жил на Старой Басманной возле Разгуляя в глубоком старом дворике, в одноэтажном деревянном доме. У него была замечательная мамка, и когда мы вместе возвращались из походов, я шёл не домой, а к ним, к Кузе, которого звали Костя Кузнецов и которому я годился бы в старшие братья, но никак не в отцы, мне был 21 год. Мамка накрывала на стол, гудел электросамовар, и называла нас "мальчики". Рюкзак я оставлял на крыльце, он не помещался в маленькой прихожей Кузнецовых. Весна кончалась, близилось лето с его Категорийным походом по Кавказу. На вокзале, когда поезд "Москва – Адлер" уже тронется, прибежит Виталик Шиманов и просунет мне в вагонное окно завернутую в газету небольшую гитару.
   – Виталь, а что мне с ней делать? – со смехом кричу я. – Как её настроить?
   – Ка-пи-тан, ка-пи-тан, улыбнитесь, – поёт мне на бегу Виталик, поезд убыстряет ход, и я оказываюсь с группой и гитарой оторванным от большого социума. Сейчас проводница проверит нашу стопку билетов, и уже очень скоро придется решать проблему динамического голодания большой детской группы в маленьком ограниченном пространстве вагона: тут гитара мигом и пригодится.
   Спели "Перекаты" Городницкого, второй песней была "Колыбельная для Кузи", – он не знал, что это колыбельная для него и пел вместе со мной для всех остальных. Вечером попросили её повторить, мы с Кузей повторили, и Колыбельная пришлась, стала атрибутом Тропы, как и странная, написанная позже песенка про Синего Краба.

   Для меня (искомое слово) разных мелодий обозначают разных людей, разные события, разные состояния. Это (этот, эта, эти) (искомое слово) всегда есть в рисунке обертонов человека, в узорах пальцевых линий, в мелодии, которая не для_него, а про_него, которая – он сам. Подозреваю, что тот же рисунок сложится в графике его ДНК, во всём что имеет к нему отношение и из чего он состоит. Как "матрица – пуансон" это найдет отражение в его творчестве, в его предпочтениях, в обстановке его комнаты, особенностях мимики и поведения вообще – как такового.
   Лет двадцать я думал, что все эти (искомое слово) – всего лишь "сверхценная идея", миф, блеф. Но что поделать, если проживаешь 70 и убеждаешься, что оно действительно существует, являясь естественной частью более обобщенного (искомое слово), и так далее. Фрактал Странного Аттрактора ведет всё дальше, развиваясь, и в какой-то момент теряешься: иду ли я от частного к общему или наоборот. Вот и теперь у меня снова нет ответа на этот вопрос, и я похож на муравья, забравшегося в сложный электронный монтаж какого-нибудь супергетеродина. И может быть, в этом "супере" тоже есть ответ, ведь муравей всегда ищет прямую связь. Это ведь я про поиски Бога, прости, Господи.

(2016)
© Юрий Устинов

Часть текстов утрачена при пересылке. Не редактировано и не вычитано автором. Нумерация отрывков не является авторской. Все тексты написаны автором в тюрьме.
Цитирование и воспроизведение текста разрешено с указанием на его источник: za-togo-parnya.livejournal.com

Posts from This Journal by “заметки до востребования” Tag