?

Log in

No account? Create an account

солнце
za_togo_parnya za_togo_parnya
Previous Entry Поделиться Next Entry
Заметки до востребования. Отрывок 302
   Про открытый контакт с беспризорными в городской среде. Как правило, они обитают группировками в 5-15 человек, поэтому вы много сможете сделать, если у вас есть группа их сверстников, обученная и готовая к контакту. Сначала нужна рекогносцировка, разведка. Возьмите карту города, повесьте на стену и хорошо закрепите. Сформируйте со своим участием звенья социального патруля и идите искать. Сразу вы беспризорных не найдете, то, что они кишат где-нибудь возле метро на Невском, это исключение, а не правило. Начнем с вокзала. На вокзале начнём с бомжей. Они часто биты беспризорными (акт отречения от возможного будущего), бомжей надо расспросить – есть ли беспризорные, где они кучкуются. Раньше их круглосуточно можно было встретить возле игровых автоматов и всяких коммерческих кластеров с компьютерными играми. Правда, там они недоступны для контакта и хорошо от него защищены и внутренне, и теми, кто их пасёт.
   Представление о беспризорных, как о тех, кто голоден-холоден и тут же полюбит вас за бутерброд с колбасой, – ложь. Среди беспризорных, в том числе вокзальных, есть свои олигархи, везунчики, владельцы счетов в банке, есть основная масса и есть "нижние".В основной массе каждый стремится стать везунчиком, прокатиться на лохах, любым способом добыть деньги и как можно более жестко (жестоко) оттолкнуться от "нижних". Те уже вскоре выйдут на контакт с вами, но они ничего не решают и не определяют, а вы если поведетесь с ними, будете презренными и недостойными контакта даже с общей массой, не говоря уже о "верхних".
   Никакое выдуманное, нарочное, искусственное действо к вам беспризорных не привлечет. Оттолкнет, вызовет опаску, блок – обязательно. Только подавая сигналы микродействиями в реальной жизни и постепенно смещаясь в поле их жизни, вы сможете обозначить себя как НЕ врага. Осторожность у них всегда доминирует, располагаясь выше любознательности. Ищите и собирайте происходящие в вашу сторону маркеры, распознавайте их и соразмерно отвечайте. Знаки есть не только в книгах Кастанеды, они есть и у беспризорных на вокзале.
  Вскоре они начнут искать для распознания вашу мотивацию – зачем они вам нужны. Первыми на этом этапе проваливаются психологи и чиновники – они не могут на внятном человеческом языке ничего объяснить.

   Когда 12-летний Денис возник надо мной, развалившимся на скамейке на самарском вокзале, он прямо спросил: "А нах я тебе нужен, дядя?", и хитро сощурился, сочувственно ожидая беспомощного и смятого ответа.
   – Лично мне ты – пох, – сказал я. – Мне интересно, могу ли я за три недели сделать из такого, как ты, профессионального спасателя.
   – Какого нах спасателя? – опешил Денис.

   Через две недели мы уже сидели с ним и тетенькой из детского фонда в какой-то телепередаче. Дэн рассказывал, как ходит с нами в социальный патруль, кто такие беспризорные, какие они бывают и надо ли их спасать. До летней Тропы он в группе не дожил, сорвался, но несколько месяцев побыл телезвездой и очень многому научил нас.
   В это время на окраине Самары торговка хлебом Наташа, раздававшая беспризорным булки за свой счет, решила превратить квартиру на Ташкентской в приют и сделала это. Ищите людей, неравнодушных к чужой беде, ищите их всегда и везде, и – найдете. Не становитесь для них начальником или методистом, выстраивайте структуру общественной помощи горизонтально, иначе она не работает. Чиновники мигом захотят иметь её как результат их активной деятельности, а это – конец общественного порыва или движения. Так уж сложилось, что реальное добро можно творить этим людям только вопреки государству, а не благодаря ему. Если государство заключает в свои объятья какое-нибудь общественное движение (явление), конец этому приходит быстро. На месте уличенной в недомытом сортире в домашнем приюте тётеньки возникает чудовище, которое сидит не в ларьке, а в своей конторе, и никаких булок оно не раздает. Ему некогда – оно выступает на конференциях по обмену передовым опытом.

   Легче было бы рассказывать, имея перед собой подвижное лицо собеседника, слыша его вопросы. Иначе, цитируя открытую книгу беспризорной жизни и всё, что в ней есть, по умолчанию, можно вместе с вами долго искать ненайденное в неведомом с помощью неизвестного.

   "Никогда не беги в никуда.
    Можно сюда: (телефон)
    Ментам не сдаём.
    Обратно не возвращаем.
    Не задаем вопросов 10 дней.
    Выход свободный".

   Такие плакаты в один день возникли в вестибюлях всех детских домов и интернатов области. Канализируя (в лучшем смысле : ) ) основной поток, надо работать и с притоками. Большого потока в связи с объявлением не случилось. Потом, из расспросов беглецов, мы поняли: им неоткуда и не на что было нам звонить. 20180919_151200.jpgСотовые телефоны тогда весили как утюг и не помещались даже в большом кармане. Назывались они, кажется, Моторола. Один такой был у нас и служил "горячим телефоном" для приема экстренной информации. Незавершенные попытки суицида, дети, запертые в своих домах вдруг запившими родителями, прыгуны с балконов и прочее подобное. Моторолу нужно было очень долго заряжать, чтобы чуть-чуть поговорить, и мы вскоре от нее отказались. Старенькая "Лада" с искуснейшим дядей Володей Артамоновым всегда была готова к выезду во дворе.

   Вокзальные беспризорные трудны для контакта еще и потому, что вокзал – замкнутый жизненный цикл, в котором есть всё для многосуточного существования. С милицией на тему беспризорных там лучше не контачить. Вас обязательно засекут, вы станете пришедшим от ментов. Сами же менты, исключений не встречал, прикормлены криминальными князьками, у каждого из которых на вокзале свой бизнес и которые по-разному использовали беспризорных для своих дел и развлечений.

   "Базар-вокзал" – так ходит любой уважающий себя автобус в любом городе. На базаре, однако, беспризорных немного. Некоторые служат приезжим и местным хватким торговцам, в их лавках и ночуют, пьют чай в пакетиках, жуют колбасу с булкой и/или лапшу быстрого приготовления. За свое рабочее место в базарном обществе они горой, им можно только предложить лучшую работу в более благоустроенном месте. Бывают и разовые работники, как правило, они – из "нижних" ребят. Базарные аборигены их гоняют и лупят. Аборигены также внимательно смотрят за тем, чтобы ни один беспризорный не спер какой-нибудь товар, ибо ответственность за это будет коллективной. Время от времени по рядам проносятся небольшими шквалами стайки залетных беспризорных, на них охотится милиция, но они всегда возникают там, где ее нет, куда она еще не добежала или откуда уже выбежала. Откуда эти стайки берутся и куда исчезают со своей нехитрой случайной добычей, долгое время было непонятно. Потом оказалось, что стайка формируется непосредственно на месте начала атаки и рассыпается в конце пути атаки. Между атаками это одиноко слоняющиеся дети и подростки, к каждому из которых нет конкретных претензий. Все знаки друг другу они подают пантомимически, и знаки эти трудно различает обычный глаз. Могу показать, но в тексте это трудно сделать : ) Это не какие-то договоренные знаки, они состоят из акцентов некоторых движений, но не из самих движений. Акцентуированная пантомимика – одна из основ взаимодействия.

   К помощи беспризорным нужно относиться очень осторожно. Если она будет засвечена, станет внятной и приобретет черты социальной политики, число беспризорных быстро начнет увеличиваться. Выпадать из семьи, интерната, детдома в никуда станет выгодно – на тебя, наконец, обратили внимание и обеспечили необходимым. Внятная помощь беспризорным увеличивает количество беспризорных. Помогать нужно, чтобы не упали, а не тем, кто упал только. Такая работа называется профилактикой, но чиновники не очень понимают, что это такое и почему там не все можно решить деньгами и силой.
   Проще всего найти контакт с беспризорными через их уличные обиталища – теплотрассы, подвалы и прочие диггерские объекты. Первое слово в диалоге – ваше, но оно <должно> быть точным, соразмерным, достаточным в необходимом. То есть, вам сначала нужна диагностика обиталища, а через нее и живущей в ней группировки. На это стоит положить несколько часов, а то и день.
   В одной из теплотрасс мы начали с зубной пасты. Тюбики – примерно по количеству обитателей – разложили возле их личных спальных мест, а пучок щеток припрятали в укромном уголке, прикрыв бывалой телогрейкой. Пасту они найдут легко и, конечно же, съехидничают на тему отсутствия зубных щеток. Через некоторое время находятся щетки. Мы уже разделяем группировку на зубоскалов и других и подаем сигнал (тюбики), что за нашим шагом есть что-то серьезное и связанное с перспективой (щетки).
   Конечно, щетки – только новые. В мирах зеков и беспризорных не бывает вторичных зубных щеток. Уронил – выброси. Так же обстоит дело и со всем контактом – уронил, оплошал, – забудь, уйди.
   Обиталища нужно искать только тогда, когда обитателей в них нет. Днём, например. По сути и по устройству эти захоронения детей нужны им только для ночлега.

   После зубной пасты и щеток последовало мыло, контейнеры для воды, полотенце, зеркальце. На входе продолжала красоваться проволочка петлёй вверх, это был знак доброжелательности. Петля (завиток, сгиб) вверх – знак спокойствия, защищенности, безопасности и перспективы. У беспризорных есть свой язык символов, знаков, меток. Если они развернули петлю вниз – не ходите туда, вы спугнули эту группировку. Беглые рисунки на заборах, недописанные или искаженные буквы и слова, рисунки, – всё можно прочитать, понять и свести в единый текст в своем сознании. Он поможет вам не совершать грубых ошибок относительно этой конкретной группировки, но текст всегда будет разным, писать прописи или "словари" – бесполезно.
   Младшим, например, в таких группировках по 8-9 лет, и степень озверения в этой группе вы можете измерить по следам соприкосновения их (младших) голов со стеной. В интернатских коридорах часто бывает заметная полоса характерного вида – там старшие, пиная младших, прикладывали их головы к стене. Есть и множество других "опознавательных знаков", среди них очень важны запахи, способы их появления и способы борьбы с ними. Если соседняя канализационная труба толково изолирована тряпками и пленкой, – вы скорее всего имеете дело с сообществом, в котором присутствует интеллектуальная элита, внутри группы есть её авторитетный референт, опознанием которого и стоит заняться. Сюда же и эстетика этого сообщества. Вы увидите и почувствуете её в момент общего обзора обиталища и мест отправления естественных потребностей. Там можно оставить моток туалетной бумаги, но если интеллектуальный уровень группировки исключает обиду в ответ на такой подарок, такой знак можно прочитать как "вы – грязные засранцы", но можно и как "извини, брат, может быть тебе это пригодится".
   Сильный знак заботы – маленькая аптечка с йодом, зеленкой, ватой и бинтом, но вы должны быть готовы ответить, – зачем вы заботитесь, с какой целью. Ваше гуманистическое содержание и любовь ко всему человечеству они ощущают как нелепость, такие факторы аргументами не являются. Более ведомы им сострадание и фантомы родительских инстинктов, они знакомы с этой стороной бытия благодаря мифам и легендам, которые бродят по этим детским подземельям и оборачиваются смутной тоской по несбывшемуся, которую человек несет всю жизнь как черту характера, формирующую протест.

   Цыц вы, шкеты, под вагоны.
   Кондуктор сцапает вас враз.
   Вижу я – по пыли черной
   Прет экспресс "Москва – Донбасс".
Впереди в вагоне мягком
Едет с дочкою нэпман.
Вот бы нам на полустанке
Поживиться, братцы, там.
   Свисток, гудок, и лезь на ось.
   И опять всё вокруг понеслось.
   Мы без дома, без жилья, –
   Шатья беспризорная.
Эх, судьба моя, судьба, –
Словно карта черная.
   Ну, чего глазенки пялишь?
   Где тебе, дурехе, знать.
   Ты сестренку мою Надю
   Мне напомнила опять.
Ну, точь-в-точь тот голос звонкий.
И глаза совсем твои.
Ну, а где ж моя сестренка?
Её скорый задавил.
   Свисток, гудок, и лезь на ось"...

   Грубо говоря, о наличии беспризорных в неизвестном подвале какого-то дома можно догадаться по походке и повадкам кота, который туда идет как в своё жилище. Но я предполагаю, что такого курса в педвузе нет. Поэтому все зависит не от качества образования, а от качеств того, кто его пытается приобрести. Индивидуальный контакт лицом к лицу всегда разнится, но стоит обратить внимание на взаимное соблюдение дистанции (физической), положение "справа – слева" (левая сторона воспринимаемого женская, правая – мужская), на акустику происходящего и освещение (фотографы знают, о чем я). Само вербальное содержание контакта будет на пятом месте.

   Об интонациях постараюсь сказать особо, ее невозможно обдумывать – она перестанет быть естественной.

   Дейл Карнеги сначала учил нас – как обмануть других с выгодой для себя, но потом стал учить как обмануть себя. Я не нашел книгам Карнеги места в работе с беспризорными. Куда более полезным оказался канадский учитель Фарли Моуэт со своей книгой "Не кричи "волки!"". Рядом – Варлам Шаламов, Анатолий Жигулин, сборник "Убежища животных", зоопсихология, Джек Лондон и Альберт Мифтахутдинов.
   Волна беспризорности в 1918-1923 г.г. обернулась тем, что они выросли и стреляли в нас в 1937. Беспризорные 90-х созреют для исполнения своих желаний к 2017-2020 гг. От каждого вашего шага по теплотрассе зависит будущее страны. Но если вас будет тяготить ответственность – вы проиграли. Вы проиграете, если вас вообще что-нибудь будет тяготить. Озабоченные, дергающиеся, мрачные люди через пропасть не переводят. Смело выводите за скобки всякие "а как я сейчас смотрюсь", "а как они меня слышат", "что им кажется". Им ничего не кажется. Будьте собой, это требует некоторой подготовки, но у вас позади была целая ночь, чтобы отряхнуть с себя всякую шелуху. Проснувшись, каждый человек рождается заново и ему даны попытки: в спорте – три, в жизни – всего одна, этим отличие от спорта можно закончить.
   Страх ошибки – плохой двигатель. Гораздо лучший – стремление к успеху. Это очень разные двигатели. В самооценке важна не беспощадность, а адекватность. Опираясь на неё в темноте и сумятице происходящего, внутреннее "я" само отберет действие-бездействие, точно рассчитает меры рефлексии и парадоксов, положитесь на него.

   Вы можете, конечно, придти и написать что-нибудь призывное на стенке или на трубе, но вас не поймут. Любая надпись будет расцениваться как агрессия. Любая.

   Со съедобными подарками – тоже своя история. Во-первых, нужно быть голодным, чтобы их оценить. Не вчера голодным, не вообще, а здесь и сейчас. Кроме того, пища даром – это подачка, намёк на неспособность их (каждого из них) добыть себе пропитание, что для каждого мужика неприемлемо, по определению. Да и качество еды подведет вас – всегда можно вспомнить шоколадную конфету, когда грызёшь карамель, а гусиный паштет в жестяной коробочке обернется в мечтах большим куском языковой колбасы.

   Допустимо оставлять записки на листочках "по личности", если вы знакомы. Или знакомы с родственниками, бывшими близкими или вообще как-то знакомы. Подарки еще вполне уместны к празднику, например, к Новому году, вопрос мотивации микшируется.

   Проволочка на входе, однако, это не только и не столько буковка в тексте, это – отграничение территории, пройдя которое (отцепив, разогнув) вы уже вторгаетесь в их территорию. Само вторжение – факт, который должен иметь обоснование. Но проволочка снаружи обычно обозначает, что внутри сейчас никого нет. Или веревочка. Или палочка. И т.д. И т.п. Бесполезно все описывать. Важно понять, как и в каких горизонтах смыслов работает голова (В.В.Налимов "В поисках иных смыслов").

   Но если уж вторглись, можете забыть там нечаянно теплые перчатки или шарф. Свои мотивы интеллектуальной элите беспризорных скрывать не надо. Они вас поймут. И то, что перчатки забыты "случайно", тоже поймут. Таблетки в аптечке, однако, не оставляйте никакие. "Колеса" существуют только для того, чтобы их нажраться. Результат будет для вас неожиданным – разнузданная эйфория от пачки аспирина. Но их организм ждал эндорфинов и сам выработал их. Самому вырабатывать себе эндорфины и прочие мелатонины – задача, достойная настоящего мужика, но трудновыполнимая в зрелом возрасте. Оставайтесь ребенком, и прекрасно отдохнете в перерывах, которые реальность нам дарит наряду с пиками собственной доминанты.

   Я не знаю, что из говоримого является для вас банальностью, общим местом, понятным по умолчанию, и что являет себя непонятным из-за отсутствия промежуточной смысловой/ассоциативной связки, понятной по умолчанию для меня. Это два полюса, баланс между ними мне неизвестен.

   Помню, мы ползли с грузом на хребет. Ход был тяжелый, с проломом через частый жесткий кустарник, тянувшийся километрами. Пошел фен с хребта и мириады мелкой мошкары полетели в лицо. Мошкара залепляет рот, нос, глаза и уши, не дает дышать, не то, что быть понятным. Слишком много мошкары.
   Мошкара залепила экраны мониторов, лишила разности потенциалов все виды связи, замкнув всё накоротко на базовых инстинктах. За мошкарой не видно солнца. Что делает шмель в осином гнезде? Что он там забыл? Возможно, он всего лишь крупная оса без жала.
   Наши с мошкарой интересы нигде не соприкасаются, но мы отчаянно мешаем друг другу.

(2016)
© Юрий Устинов

Часть текстов утрачена при пересылке. Не редактировано и не вычитано автором. Нумерация отрывков не является авторской. Все тексты написаны автором в тюрьме.
Цитирование и воспроизведение текста разрешено с указанием на его источник: za-togo-parnya.livejournal.com

Posts from This Journal by “заметки до востребования” Tag


Мдяяя... Сложная техника, но проработанная...

Я, обычно, на рынках, вокзалах, у метро с пацанвой знакомился... Правда, и Тропы у меня не было никогда...