?

Log in

No account? Create an account

солнце
za_togo_parnya za_togo_parnya
Previous Entry Поделиться Next Entry
Заметки до востребования. Отрывок 296
   Цвет группы, цвет одежды.
   Через то, что мы называем черным, а это не цвет, а отсутствие цвета, не проходит ничего ни в какую сторону. Черный - блокада, невход и невыход, зеленый - цвет обучения, цвет защиты обучения, цвет доступа к обучению. Желтый - цвет поиска, законной продуктивной неопределенности, это младший цвет. Синий - значимость, сокрытие значимости, универсальность значимости. Оранжевый - исключительность, исключительная надежность, ответственность. Красный - импульсивность, искренность, готовность к действию. Голубой - дружелюбие, товарищество, партнерство, помощь, фиолетовый - знак инакости, внутреннего противостояния укладу, в котором находишься.
   То же с семью нотами нашего лада. Подробнее – у Александра Николаевича Скрябина. Так же с сечениями, их комбинациями, поскольку всё это – одно и то же. В строении тела или пантомимике, в тоне голоса, - во всём есть свой цвет, и вся гармония - в том, чтобы выбрать своё среди чужого. Одежда (футболки, шорты) всегда висела на веревке вперемешку, и каждый выбирал себе то, что хотел, что чувствовал. Нельзя было сказать: "Надень это". По выбору цветов и оттенков, полутонов и сочетаний угадывалось текущее состояние группы и каждого ее члена, что вполне подтверждалось обертонами его сиюминутного голоса или рисунком сиюминутной походки.
  Разумеется, речь идет о постиранной, чистой одежде.
   Разумеется, в такой "диагностике" нет ничего мистического – хочешь видеть и видишь. Хочешь слышать и слышишь. В жизни многое зависит от уровня желания. Чтобы видеть и слышать, нужно приподняться над собственничеством, желанием властвовать, что делает невозможными какие-то манипуляции. Знания, видение сами защищают себя от искушений простыми решениями. Ты получаешь эти знания только с ответственностью за них. Знание вообще таит в себе ответственности не меньше, чем печали. Важно, чтобы печалью не была ответственность, что часто происходит в техногенных сферах науки. Ответственность за Них естественна и приятна, когда ты живешь в каждом из Них.

   Ответственность не дается и не берется в нагрузку к свободе. Она – ее неотъемлемая часть, даже не часть, она и есть – свобода. Невозможно стать свободным не будучи ответственным. Ответственность – не скучное стояние на ковре в кабинете директора, ибо это ответственность перед собой. Важнейший момент в жизни – рождение контроля над собой внутри себя, когда собственная совесть становится ведущим, а внешний контроль – насильным. Контролер, не успевший переселиться внутрь, прозевавший этот момент, будет третировать вас (вашего ребенка) всю жизнь, требуя самостоятельности, но – поздно, момент упущен. Иногда это не момент, а период, но и то, и другое всегда мимолетно. В монотонной благоустроенной жизни момент перехода разглядеть и угадать трудно, в условиях Тропы, в горах – он почти всегда очевиден.

   Государству, однако, совершенно невыгодно, чтобы контроль над человеком располагался внутри человека. Оно стремится узурпировать эту сладкую функцию и очень сердится, когда испытывает горькое поражение опозданием. У большинства мальчишек этот момент расположен вблизи десятилетнего возраста, с его наступлением заканчивается, собственно, Детство и начинается Отрочество. У большинства девчонок, исключая девчонок матриархата, этот момент вообще не возникает, они пользуются по ситуации любым из двух состояний и всегда – в интересах Ребенка (см. "Теорию пола" В. Геодакяна и др.).

   Самостоятельный, совестливый, думающий человек не воспринимает пропаганду и становится проблемой для государства. В этом – зерно травли, которая длится 45 лет, – я знал как их "делать", – не подверженных, самостоятельно принимающих решения, ответственных, но я их не делал, конечно. Только давал им выжить такими, создавал вместе с ними эти условия и вместе с ними монтировал морально-нравственную иммунную систему, столь страшную для госчиновников любого ранга. А вся-то разница между нами и ими в том, что одних Господь награждает совестью, а других – обременяет.
   Достичь власти можно только силой и хитростью, власть не достигается умом, уму не нужна власть, ему нужен собеседник, не раб. "Выпьем чашу цикуты за покорение мира" : )
   Разымая мир в аналитическом экстазе – что вы видите в итоге? А́том? Элементарную частицу? Так ли уж она вся из себя элементарна? Мю-мезоны оставляют в своде закрытых век след падающей звезды. Такие звезды еще тлеют некоторое время в ночной траве.

   Мне было 14, и я уже знал, что такое грусть. Валяясь у полосы прибоя и глядя на звезды, я рассуждал о том, что вот – звезда уже погасла, только свет ее доходит. Восьмилетний Сережка сосредоточенно и молчаливо возился в песке, что-то строил и сказал мне:
  – Ты смотри в пустое место, там звезда уже зажглась, просто свет её еще не дошел.
   Я закрыл глаза. Улыбка, которая пришла мне в этот миг, не покидает меня всю жизнь.
  Сережкина матушка Тамара спросила:
   – Вы, звездочеты, до полуночи что ли будете тут песочничать?
   Не каботаж, конечно. Каботажное плавание. Местное. Мелкое. Ничего значительного или парадоксального.

   О синтезе.
   Я вернулся на лагерь Уютный после очень тяжелой разведки и выпал в палатку. Подошел Летный и спросил:
   – Тебе пить дать?
   – А что есть?
   – Чай, компот, какао и кисель.
   Откидывая голову обратно на подушку из основной веревки, я сказал:
   – Всё давай…
  Через минуту худышка Летный уже стоял с кружкой у моей палатки.
   – Здесь что? – спросил я, показывая на кружку.
   – Здесь … всё, – ответил худышка Лётный.
   Там действительно было всё.

   Какая разница между царем, королём, султаном и ханом? Зачем и почему мы на разных лагерях в разное время в социальных играх моделировали разное государственное устройство? Что из этого получалось? Эти вопросы пишу для памяти, постараюсь успеть на них ответить. Жаль, что вопросы приходится задавать себе самому. Очень не хватает спрашивающего. Я по-прежнему нахожусь внутри Тропы, и мне трудно понять – что интересно и важно, а что – нет.

   Моделей сообщества и для сообщества много не только в природе, но и во всякой рукотворной технике и механике. Взять, например, колесо или резьбу, или катушку приемника. Как правило, это какие-то вспомогательные модели, главные все-таки в природе. Да и колесо, например, – всего лишь поперек распиленное бревно, ствол дерева, которое вырастила природа.
   Интересной была бионика – наука о том, как ведут себя природные явления, внедренные в рукотворные объекты. Ствол хвоща и шпренгельная радиомачта, например. А уж социальные насекомые и животные – вообще благодатное поле для моделирования. Одним пчелам в соотношении с людьми можно посвятить жизнь.
   Сельскохозяйственная книжка "Стресс у свиней" стояла у меня на полке "Педагогика" и давала знаний больше, чем учебник по педагогике для военных. Великая Птица Школьных Коридоров Виктор Николаевич Терский, автор или соавтор педагогики Макаренко, тоже написал книгу "Вожатый, ты – педагог!". Она была очень плоская и беспомощная, Терский был явно гениальным практиком и не умел, к счастью, писать по заданию Наркомпроса. Откровением был Фабр, уже прославленный Корчаком ("Воспитатель, будь Фабром детского мира!").
   Военная книжка называлась "Но педагогом быть обязан!". Кем ты при этом можешь не быть – не указывалось. Она предназначалась для среднего командного состава, высший такой мелочью, как воспитание солдат, видимо, не занимался.
   Пятилетний сын Саши Громова разбудил отца в половине четвертого ночи и спросил:
   – Пап, я тебе зачем?

   Ребенок нам – зачем?

   "Почему" – понятно, папа любил маму. А – "зачем?" Я же не спрашиваю, зачем человечеству дети. Ваш ребенок вам – зачем? Чем отличается родительская любовь от учительской, надо написать. Залип я на педагогику, будто она что-то отдельное, но она сама – состояние, а не стопа учебников, не наука, не…

   Надо покормить оголодавшего ребенка? Не всегда. Утешить плачущего? Не всегда. Всегда нужно только вылечить болеющего. Всегда идти на поводу у ребенка, затыкая и предупреждая все его негативные реакции, – грех великий перед ним. Ребенок преодолевающий, ребенок задумывающийся не менее важен, чем радостно лопочущий в комфорте. Да, чувство меры. Да, обеспечить безопасность. Но всё это не значит, что ему непременно надо обеспечивать комфорт. Специальное предупреждение для дураков: только не делайте ничего искусственно! В живой жизни хватает моментов, надо их видеть и осознавать.

   Дискомфорт ребенок будет испытывать и от того, что ему приходится все больше проблем решать самому. Раньше вы их решали за него, он привык, а вы упустили момент, когда он еще хотел решать свои проблемы и уже мог это делать. Вы думали, что он не может, а он уже мог. Ты можешь, но тебе не доверяют, – конечно ты уже и не хочешь.
   Послушным быть унизительно, непродуктивно, безответственно. Контролер-совесть останется снаружи, ее носителем будут другие люди. Начальники. В лексиконе появится словечко "устроился". Социальный лифт для послушных готов. Ох уж эта вечная оглядка на кукловода, когда своими руками только свой кусок в свой рот тянешь, и хорошо ещё, если кусок – свой.

   Дергать за ниточки подрастающего ребенка все труднее, но ничего другого не умеем и не хотим, и – вот, момент наступления самостоятельности навсегда упущен. Лучше выдавать ему самостоятельность постепенно, по разным сферам и сегментам, тогда моментов будет много и, оплошав в нескольких, возможно, осилишь остальные. Как еще тут развести пожиже – я не знаю.

(2016)
© Юрий Устинов

Часть текстов утрачена при пересылке. Не редактировано и не вычитано автором. Нумерация отрывков не является авторской. Все тексты написаны автором в тюрьме.
Цитирование и воспроизведение текста разрешено с указанием на его источник: za-togo-parnya.livejournal.com

Posts from This Journal by “заметки до востребования” Tag