?

Log in

No account? Create an account

солнце
za_togo_parnya za_togo_parnya
Previous Entry Поделиться Next Entry
Заметки до востребования. Отрывок 439
   Поверив безоглядно в образы и действия детских фобий, вы разделите с ребенком его переживания, ополовините его страхи. Он перестанет быть одиноким в мире своих чудовищ, но не пытайтесь с помощью вашей логики вылечить ребенка. Идите путем обрядов и ритуалов. Скажем, вам известно (под большим секретом), что от преследования Бабы Яги можно избавиться, имея в кулаке три горошины. Вы возьмете три горошины, отдадите их ребенку, и если вы абсолютно верите в Бабу Ягу и в три горошины, ваша вера передастся ребенку, страх будет блокирован. Понятно, это – схема, в жизни все сложнее, но обойдемся пока схемой, – я не знаю, что успею еще написать.
    От безотчетного страха спасает произнесение фразы "Шиш, это мыши шуршат в камыше". Меня научили этому заклинанью в Придонье, оно невольно складывает губы говорящего в улыбку, а дальше – эндорфины от нее и проч.
Ночую в обнимку со своей пневмонией в заброшенном валдайском селе у озера Большое Русское. Здесь зима, населен единственный на все села дом, я лежу в нем укутанный у старика со старухой. Утро.
   Старуха: Дед! (мат) А где рыба-то твоя наловленная (мат)?!
   Старик (без мата, не просыпаясь): Рыба на печке в тазу под гармошкой!

   На другом берегу озера полностью заброшенное село Миробойцы. Его переименовали в 30-х, чтобы лучше звучало. Было – Мироёбицы.
   Хочется в Коряжму, в набитый интернатами загадочный город Вельск, в Юшкозеро и в Кемь, а оттуда по шпалам в Пояконду. Путешествуя с полузакрытыми глазами, я ни в чем себе не отказываю. То качусь на велодрезине по узкоколейке, то вылезаю на лыжах ночью к валдайскому селу Большое Русское, где живут два человека – старик и старушка. Все умерли, было 200 дворов, они двое остались.
   Север принял меня в 1966-м, окрестил бородой на обмороженном лице и научил хранить тепло. Летом он наполнен гнусом, края сплавины чавкают под ногами, но важно, чтобы диметилфталат не попадал в глаза, тогда удержишься на ногах и дойдёшь. Белая ночь окутает тебя лёгкими сумерками, скрадет все тени и оставит наедине с собой, пока не зажжешь костер.
   Я люблю Север не меньше, чем Юг. Эти две любви никак не пересекаются, между ними нет никакого антагонизма.
   Сильницы, Итлагерь – это Севера, но не север Юга. Серые, обстоятельные бревенчатые избы, которые хочется называть домами, так оно и есть. Многие из них уже были развалинами в конце 60-х, а теперь их и вовсе нет, но они все равно греют и просветляют душу как милые отеческие могилы. Каждый северный дом самодостаточен и защищён самим собой, страшно подумать что творили здесь коллективизация и продразверстка. Какой же великий северный хребет нужно было перебить народу, чтобы всё это опустело и онемело…
   Ломоносов пришел отсюда, но многие подобные просто не собрались в путь: где родились, там и пригодились.
   "Мы – люди Севера,
     И наша боль тиха…"...
   Спите, люди Севера. Вас бодрствующих осталось мало, я вас почти не встречаю, но если что понадобится – можете на меня положиться. Я люблю вас. Скромные, дружные, сильные.
   Дома серые, но снег меж них – синий. На реках серебряный лёд. Вкусные дымы из труб, запах жилья.

   Старик со старухой прожили славную и яркую стандартную советскую жизнь, но русское было всё равно поверх этой жизни: пришелец извне всегда был интересен, вызывал смущение. В знакомстве было всё, кроме противостояния, агрессии, выяснения, кто кого сборет. Русское всегда сострадательно и дружелюбно. Не то, что видим сейчас – не озверевшее русское мурло, оно вообще не Россия. Нотки насилия в русской культуре слышатся только в свадебных песнях ("люли-люли, заломаю"), в остальном это – Игра, обдумывание и маркировка предмета воспевания, его познание сердцем. Но если включить телевизор, русская семья дезориентируется (или душа), пугается и сначала начинает обороняться, потом переходит к превентивному уничтожению внешних врагов, назначенных пропагандой.
   Остальное про русскую душу я уже написал, когда вспоминал Данилку из 6-го "А". "У меня в голове мозгов нет. Они у меня по всему телу разбросаны".

   Да, нейроны, их группы, связи работают с возрастом иначе. Хочется понять. Даем проекцию смысла на разбегающуюся и схлопывающуюся вселенную, на вопрос о поведении одного (каждого) нейрона и его качественное участие в процессе… Нет, пока не складывается. Ламинарность и турбулентность? Нет. "Возрастной" распад стареющей группы на фракции? Ближе…

***

   Крупный зек Игорь – дневальному:
   – Вот этот цветок на окно напротив Михалыча поставь, а то он чахнет.
   – Кто? – спрашивает дневальный.
   – Да цветок же, что, не видишь? – возмущается Игорь.
   Это алоэ. Через недельку всё будет хорошо, он просто подмёрз. :)

(2015-2017)
© Юрий Устинов

Часть текстов утрачена при пересылке. Не редактировано и не вычитано автором. Нумерация отрывков не является авторской. Все тексты написаны автором в тюрьме.
Цитирование и воспроизведение текста разрешено с указанием на его источник: za-togo-parnya.livejournal.com

Posts from This Journal by “заметки до востребования” Tag


Юрка, епрст, ты можешь вставить своей ГП, чтобы они бросили все, изошли на какашку, но вытащили тебя оттуда?!!!!!!!!!!!
Нам тут без тебя совсем труба!!! Столько всякого дерьма вокруг детей образовалось, а Устинов хрен его знает где!

Очень тебя прошу, поверь, ты очень нужен! Нужен не как "реликвия" - нужен как тот, кто поведет за собой уснувших и неопытных родителей в борьбе за детей! Альтернативы тебе нет. ГП "Устинова" продолжает содержать "великого мастера", льет слезы и устраивает концерты чуть ли не памяти...

Юра, выкарабкайся!... ((((((((((