?

Log in

No account? Create an account

солнце
za_togo_parnya za_togo_parnya
Previous Entry Поделиться Next Entry
Заметки до востребования. Отрывок 419
 Написанный текст является посредником между людьми, когда между ними невозможно живое общение (Ираклий Андроников). Ничто не может заменить достоинств устной речи, но она для нас с тобой сейчас невозможна. Она была бы первородна и гораздо более внятна, чем написанный текст. Остались мои песенки, я там напеваю так же, как разговариваю, – ровно, без ажитации. Возможно, ты заметил, что у меня почти нет восклицательных знаков.
Это моя речь, у тебя – твоя. Ты читаешь мою речь как свою, и появляется что-то новое, но что-то исчезает, иногда – важное. Если ты попробуешь читать мою речь как мою, – буду тебе очень благодарен. Сдержанность не гасит экспрессии, но по-мужски высвечивает её – ровно и надёжно, без крупной и мелкой дрожи.
Посмотри в этих ракурсах на смски, и тебе станет понятно, почему я их недолюбливаю. Живой почерк сохраняет интонации, эмоции. Печатный текст – мало. Тот же E-mail. Сказанное искажено отсутствием интонации, оно мертво.
"Диапазон интонаций, расширяющий смысловое значение речи, можно считать беспредельным", – говорит тот же Андроников, а уж он-то знает в этом толк.

Есть речи – значенье
Темно иль ничтожно,
Но им без волненья
Внимать невозможно.

Как полны их звуки,
Безумством желанья!
В  них слёзы разлуки,
В них трепет свиданья.

Не встретит ответа
Средь шума мирского
Из пламя и света
Рожденное слово;

Но в храме, средь боя
И где я ни буду,
Услышав, его я
Узнаю повсюду.

Не кончив молитвы,
На звук тот отвечу.
И брошусь из битвы
Ему я навстречу.

(Это Лермонтов. Для меня – это рассказ о том, как надо слушать детей. И поэтов.)

Ираклия Андроникова в телевизоре узнала моя бабушка Татьяна Андреевна, уже на девятом десятке своих лет.

– Ираклий?! – воскликнула она. – Андроникашвили?! Я в Тифлисе в гимназии была его репетитором по математике. Ужасный оболтус и болтун невероятный. И вот, он в телевизоре, а я – что?.. – и хохочет.
– Мне было тринадцать лет, – добавляет бабушка сквозь смех. – А ему – не помню, сколько…
И опять смеется:
– А я что теперь?
Смеялась она молодо, да и вообще никак не превращалась в старушку, была просто пожилой красивой женщиной. Я подумал, что Ираклий Луарсабович наверняка рассказывал и показывал ей в лицах что-то очень весёлое.

(2017)
© Юрий Устинов

Часть текстов утрачена при пересылке. Не редактировано и не вычитано автором. Нумерация отрывков не является авторской. Все тексты написаны автором в тюрьме.
Цитирование и воспроизведение текста разрешено с указанием на его источник: za-togo-parnya.livejournal.com

Posts from This Journal by “заметки до востребования” Tag