?

Log in

No account? Create an account

солнце
za_togo_parnya za_togo_parnya
Previous Entry Поделиться Next Entry
Заметки до востребования. Отрывок 68
   Костер на новом лагере я люблю разжигать сам. Место для костра надо найти очень точно, а у ребят не всегда хватает для этого опыта.
   Спичка, лёгкий дымок от разжиги, язык пламени вверх.
   Костер не будет виден издалека, он виден только сверху и тот, кто заблудился на хребте, легко выйдет к нам.
   Другое дело – сигнальные костры. Их зажигаем на высоких приметных точках, чтобы заблудившиеся вышли на них и на нас. Сигнальные костры – обязательные спутники ночных поисковых работ, которые иногда случаются. То Дима Дихтер со своими "островитянами" не уложился в светлое время, то некие краснодарские подростки захотели на Тропу и отправились на неё сами, не предупредив нас, то пришлые туристы потеряли своего инструктора, который вёл их группу с турбазы по плановому маршруту.
К таким работам мы всегда готовы, слушаем и видим лес, на сборы поисково-спасательной бригады в любое время суток нужно 3-4 минуты. Поисковую ведут тропяные "старики" или я. У нас с собой свет, набор альпснаряжения, аварийная аптечка, перекус, немного воды. Общее руководство поисковыми работами – на мне.
   Когда на приметной господствующей высоте нужен световой маяк, туда несут керосиновый фонарь "Летучая мышь", который обычно работает на лагере. В отличие от осветительного костра, работающего 30-40 минут, "мышь" будет светить 7-8 часов – до рассвета и дальше.
   Выманивать заблудистов из чащи почти всегда надо вверх, внизу рельеф сечётся, чем ниже – тем больше. Первые лет десять я таскал с собой стартовый пистолет и "жевело", чтобы подавать заблудистам звуковые сигналы, но постепенно мы поняли, что важнее хорошо слушать, чем громко грохотать. Звуковые сигналы как положено происходят шесть раз в минуту, они короткие – 2-3 секунды, всё остальное время – слушаем.
   Световые маяки встанут только там, куда есть снизу безопасный путь, они не позовут ломиться через скалы, разломы и обрывы.
   Если заблудисты не потерялись между собой, у них больше шансов на безопасность и меньше импульсивных решений. Вменяемый человек не будет шастать в темноте по горной местности, полной неожиданных опасностей, а организует ночлег, чтобы продолжить поиск пути в светлое время. Если мы кого-то обнаруживаем, то призываем оставаться на месте, никуда не уходить и подавать сигналы.
   Запрашиваем, – все ли здоровы. Получив ответ с подробностями, принимаем решение о том, что делать сначала – выводить или оказывать помощь. С момента обнаружения заблудистов, ответственность за их жизнь и здоровье целиком и полностью лежит на спасательной бригаде и ее руководстве. Самодеятельные приключения закончились, теперь поисковая работа становится спасательной и требует непрерывной и точной оценки всех факторов в их совокупности. Быстрые действия, подкрепленные полным знанием о ситуации – нормальная работа. (без названия)

   Труднее всего доставать ночью тех, кто "забурился в низоту" – ушел во множество разбегающихся хребтов и хребтиков, в непредсказуемые русла истоков рек, где в кромешной темноте журчит вода, но добраться до неё не проще, чем на безводном хребте.

   Поисковикам, особенно ночью, важно иметь всю местность в голове. В свободные минуты светлого времени Тропа любит "читать картинку" – учить карту местности, чтобы не заглядывать в нее каждую минуту, а носить ее в голове.

   Ход спасательной бригады не является атакой, безоглядным рывком, он происходит по всем правилам горного пешеходства и со всеми необходимыми предосторожностями. Спасать самих спасателей было бы странновато и стыдновато, если им очень уж трудновато, высылается вторая волна группы поддержки, а если надо-надо, то на лагере остается 2-4 человека, а все остальные уйдут работать на местность. Лагерь в этом случае перестаёт быть опорным для поисково-спасательных работ, их опора теперь мобильна, она передвигается с поисковиками-спасателями и находится среди них. Чаще всего это я и самые толковые и моторные рядом со мной. (Напомню, что в бытность Тропы сотовые телефоны появились только в последние годы, а рации, годные для переноски, всякие "уоки-токи" работали в диапазонах таких волн, для которых горы – непроходимая среда).

   Движемся, вслушиваемся, всматриваемся и каждые десять секунд коротко и громко кричим хором:
   – О-оп!
   Мы можем кричать на любую букву, кроме "а", но "о" раскатывается лучше. На букву "а" могут кричать только сами терпящие бедствие.
  – А-ап!
   – Оп! Оп! Оп! – ответят им поисковики, давая знать, что слышат их и идут на помощь.

   Размеры поискового "полигона" – от нескольких километров до нескольких десятков километров, что в горах – много. Работаем спокойно, без ажитации, без героизма, без пафоса. То и дело от бригады отваливают связные, они циркулируют между бригадой, осветительными кострами и лагерем, соединяя всех в единое информационное поле.
   У вех включен верный шаг. Чтобы не спотыкаться, не цепляться и не карабкаться, нужно всего лишь включить верный шаг, это умеют все. Везде, где надо, тебя подстрахуют, подадут руку, а ты подашь руку идущему вслед за тобой. Всё – молча, надо слушать и слышать лес. Его всегда надо слышать, это полезно для жизни и здоровья, в том числе для своего. Двигаемся размеренно, спокойно, темп держим такой, при котором не надо останавливаться на привал. Нет никаких спортивных моментов, ни у кого нет желания как-то выделиться: работает группа, бригада. Потом никто не скажет "я нашел", любой скажет "мы нашли". Если о состоянии заблудистов ничего не известно, группа по умолчанию работает так, как если бы заблудисты находились в крайне бедственном состоянии. Полиспасты, шины для иммобилизации при возможных переломах, обезбол – корвалол – всё несём с собой. Возвращается очередная пара связных, отработавшая по реперным точкам, встает в строй, следующая пара выходит на свой маршрут. Все собраны, сосредоточены, чутки, контактны, но никто не находится в напряжении, напряжение помешало бы толково работать.

   С тропяными очень легко работать всегда и везде. Называть их в это время "детьми" – странно и незачем, это – люди, мужики, соратники, работающие с тобой в одной связке, в круговой поруке энергии добра, в готовности помочь терпящим бедствие. Не зря и не случайно многие тропяные выросли в профессиональных спасателей, но они были ими и когда еще не выросли. Спасательская жилка, которая есть в каждом человеке, крепнет на Тропе и остается часто рабочей на всю жизнь.
   Всё беззащитное живое должно быть спасено и защищено, на то и человек. В том числе – временно беззащитное. Ни личные неприязни, ни разница политических убеждений, ни цвет кожи или выражение глаз – ничто не имеет значения, если это поисковые и спасательные работы. Никто не будет спасён раньше или лучше из-за приязни к нему, из-за его общественного или служебного положения. Приоритет при спасении имеют только дети. Специальность в Школе спасателей, которую по ранней профессиональной ориентации должны были получить наши ребята, называлась "спасение детей во всех ситуациях и средах".

   – Юр, ветер пошел, – тихонько говорит мне Тишка, идущий вторым.
   – Осветительные снизить, – командую я. Это значит, что наблюдатели у осветительных костров снизят их пламя, сделают ниже саму закладку сучьев и будут особенно внимательны при порывах ветра. Никакой воды рядом с ними нет, их способ пожаротушения восходит к пионерским забавам 30-х годов и еще дальше – ко всемирно известному писающему мальчику, заслужившему себе и всем последователям памятник с фонтанчиком, обреченному веками справлять свою нужду беспрерывно, прилюдно и невзирая на.

   По сути, нас стесняет только дефицит батареек для фонарей. Тропа никогда не могла себе позволить много батареек. Батарейка стоит 17 копеек, а булка хлеба – 20. Батарейки дохнут быстро, а из булки можно и сухариков насушить на августовский поход.
   – Накидки у кого? – спрашиваю я.
   – У меня, восемь штук, – говорит Луй.
   – Хорошо. Давайте три отправим осветителям, ночной бриз – это к дождю.
   – Готов, – говорит Луй. У него хриплый голос, почти как у Луи Армстронга, которого он с удовольствием иногда копирует, обязательно прибавляя в конце "О-йе-е" и раскланиваясь.
   – П-поу-у! – кричим мы хором и прислушиваемся. Тишина. Сверчки тоже замолчали – дождь будет. Зато перед дождем всё слышно издалека, хорошая слышимость – тоже к дождю. Иду, соображаю. Нам надо взять по периметру весь район поисков. Внутри периметра отработают другие ребята.

   – Юр, слышишь? – спрашивает Тишка через полчаса. – Там справа "акают".
  – Чшш! – командую я, и наступает полная тишина, никто не издаёт ни звука.
   – Ап! Ап! Ап! – несётся издалека, еле слышно.
   – Оп! Оп! Оп! Оп! Оп! Оп! – шесть раз отвечаем мы.
   – Ап! Ап! Ап! Оп! Оп! Оп! – несется издалека в ответ. У них все в порядке, травмированных нет.
   – Снимите осветительные, прошу я связных. – Всем подняться на осевую и двигаться в сторону тригознака до встречи со мной.
   – Всем на осевую и до тригознака, искать тебя, – говорит Тишка, он сейчас уйдет связным.
   – Весь свет на осевую, – говорю я. – Потеряшки – на контрсклоне, над каньонами. Мы вовремя их поймали. Они спускались в обрыв в темноте.
   – Или они нас, – улыбается в темноте Тишка.
   – Сто – ять – на – мес – те! – скандируем мы.
  – Пов–то–ри! – несется издалека.
  – Сто – ять – на мес – те!!!
   – Оп! Оп! Оп! – поняли. В каньоны не полезут.

   Сигнальные костры отработали, все отработали, мы перегруппировываемся, превращаемся из поисковой группы в спасательную, стягиваемся к месту нахождения потерявшихся.
   – На лагере пусть большую нодью заложат, – говорю я уже отходящему Тишке.
   – Понял, – говорит Тишка. С ним – Тополь, Тополёк, это очень надёжная связка.

   – Снимите низовых и идите вместе с ними на лагерь, там надо подготовиться, – добавляю я.
   – Понял, – говорит Тишка. – Удачи.
   – И вам, – говорю я. – На подскалке внимательно, он по дождю скользкий.
   – Ага, – говорит Тополь.
   Внизу на хребтике мелькает свет. Это поднимаются к нам ребята с "аварийным" фонарём. Аварийный фонарь – большой, шестибатареечный, с шестивольтовой лампочкой. Когда в нем свежие батарейки, мы зовем его "Прожектор". На краю черного неба сполохи молний. Грома не слышно, гроза ещё далеко, она низовая. Над нами звезды, неправильный ветер чуть покачивает их, и они мерцают. Когда перестанут мерцать – ударит гроза.
   – Каньоны обойдем поверху слева, – говорю я. – Так меньше потеря высоты. Но ребята будут думать, что мы идём мимо них. Важно – звуковые сигналы и подтверждения. Проверим шнурки, гребешок дальше острый.

   Моё руководство закончится, когда все найдут всех и соберутся у костра. Соберутся и обязательно рассчитаются, если даже уверены, что все в сборе. Расчет – занятие ответственное и весёлое.
   – Всем спасибо, – скажу я дежурные слова и отойду в сторонку, моя работа закончена, и группа живет дальше сама. Все будут кружиться вокруг найдёнышей и всячески заботиться о них, потом вспомнят, что есть и другие заботы, и всё пойдет своим чередом. Сдохшие батарейки надо поменять во всех фонарях. Мало ли что ещё.
   Хорошо, что среди заблудистов оказался тропяной, знающий наши звуковые сигналы, это сэкономило нам силы и время.

(2015-2017)
© Юрий Устинов

Часть текстов утрачена при пересылке. Не редактировано и не вычитано автором. Нумерация отрывков не является авторской. Все тексты написаны автором в тюрьме.
Цитирование и воспроизведение текста разрешено с указанием на его источник: za-togo-parnya.livejournal.com

Posts from This Journal by “Тропа” Tag