?

Log in

No account? Create an account

Tropa
za_togo_parnya za_togo_parnya
Previous Entry Поделиться Next Entry
Заметки до востребования. Отрывок 271
   "Американский ботаник Лютер Бёрбанк доказал, что растения воспринимают человеческое слово, произнесенное многократно. Например, чтобы вывести сорт неколючего кактуса, Бёрбанк много раз повторял побегам: "Вам колючки не нужны. Бояться вам нечего. Я защищу вас". Ничего другого с растением ботаник не делал. Вскоре кактус стал расти без шипов и передавал это свойство своим потомкам. Впоследствии таким же методом Бёрбанк вывел новые сорта картофеля, сливы, других плодовых деревьев, которые и по сей день носят его имя".
   Возможно, я неверно использую слово "индукция" в обозначении жизни. Как будет верно – проекция? Что, например, делает живой пустую обмотку трансформатора? И как сюда приспособить морфогенез? И причем ли тут резонанс? Думаю, что дело не в словах, которые повторял кактусу Бёрбанк, а в самом ученом и в кактусе, в их взаимодействии. Абсолютно тропяное явление. Темная энергия темна только для человеческого взгляда. Знание неведомо только человеческому уму. Микроскопы и телескопы не так уж много теперь добавляют. Пора менять парадигму познания как таковую.
   Что за музыка звучит для меня над Тропой, баюкает её и формирует? Четыре валторны и гобой, пожалуй. Музыканты и любители музыки меня поймут. Изредка вплетается челеста, совсем редко – арфа. Труба – чаще, но это труба Фармера, а не Дэвиса или Гиллеспи. Струнные звучат часто, но в одиночку ведет только виолончель, остальное струнное похоже на звучание больших оркестров, вроде. Иногда среди фонов и осторожных выдохов струнных вплетается Пол Дезмонд, да и Брубеку с Эвансом в участии не откажешь, я им всегда рад.
Тропа не чурается резких звуков, но сама их не производит; даже когда топорная тяпка ухает по грунту, уже в 4-5 метрах это просто дружеское похлопывание по пузу Земли, как мирные рабочие удары большого барабана, управляемые педалью.
   Из классиков звучит Брамс, Малер, Дебюсси, Скрябин, Бородин, Вебер с Вагнером напополам и Шопен. Пару раз в месяц налетает Рахманинов, бережно пригибает траву на склонах, подставляя ветру и солнцу невидимые ранее беловатые переходы вершков в корешки. Вершки с их зеленью и цветами становятся от этого более внятными, хотя и теряют бледную прикорневую сакральность.
   Иногда на полянах вдоль Тропы, на всех сразу, гастролирует MjQ, это очень уместные смысловые аппликации на чуть размытых фонах "чистого искусства" природы. Ветровое напряжение криволесья хорошо и внятно комментируют русские классики, включая Мусоргского, Римского-Корсакова, Чайковского.
   Философия Тропы и ее метафизика живут в произведениях грузина Гия Канчели, в музыке Эдисона Денисова, Софьи Губайдулиной, Игоря Назарука в его ранних проявлениях. Передвижение с рюкзаком – скоморошья песня на фоне широких акварельных мазков симфонического оркестра. Стравинский?
   У каждого есть своя музыкальная версия Природы, Тропа имеет в ней и авторскую песню, в первую очередь, творчество Николая Якимова, Александра Деревягина, Александра Стрижевского, Веры Евушкиной, Александра Иванова – калининградского, Александра Дольского, Виктора Луферова, Александра Городницкого, Александра Медведенко (Дова), Сергея Никитина, Александра Дулова, других, в том числе, безымянных авторов.
   Песни Ланцберга, однако, не версия Тропы, а сама Тропа.
   Тропа впитала в себя и городской романс начала XX века, и озорные народные песни, но хочется отдельно упомянуть Юлия Кима и Булата Окуджаву, везде звучавших у нас без изъятия и по самой высокой метке. Если песни Кима – существенная часть характера Тропы, то произведения Булата Окуджавы лежат в самой её сути, в истоках и корнях. Тропа верна ему и благодарна за обучение жизни.
   "Гитара по кругу" – довольно частое вечернее занятие на Тропе. В круге все одинаково внимательно будут слушать того, у кого задержится в круге гитара – играет ли он этюд из самоучителя, рассказывает одним пальцем на одной струне о том, как в траве сидел кузнечик, или поет свою первую самодельную песню. Аплодисменты не приняты, дыхание слушателей скажет больше и честнее. Кто не хочет извлечь звук - просто передает гитару дальше по кругу.
  Визбора пели меньше, но то, что пели, было золотым песенным фондом Тропы. Так же было, пожалуй, и с творчеством Дольского. В нашей заветной песенной шкатулке были его "Дельфины", "Прощание Лиса с Маленьким Принцем", "Самолёт". Там же – "Снежная премьера" Саши Решетько, "Вальс в ритме дождя" Наума Лисицы, "В ночной степи" Леонида Однопозова.
   Особняком стояли песни Михаила Анчарова, их пели – будто путешествовали в другое мироощущение и миропонимание; так оно и было.
   Про песни Арика Круппа хочется промолчать, они все без исключения органично близки нам, тоже составляют основу миропонимания Тропы и никогда нас не покидают.
…Григ ещё, конечно же, Эдвард Григ. Наверняка, я еще кого-то упускаю, составлять список на фоне склерозов и инсультов – занятие странное, но кто еще расскажет?

   Шотландские баллады, баллады вообще как таковые, ибо Тропа – баллада. К шотландским балладам я пристрастился еще в 9-м классе школы, да и сейчас помню десятка полтора, некоторые – со словами. Родственники баллад, тоже повествовательные негритянские блюзы, оставили впечатление, что петь можно всё, что тебя занимает, не заботясь о том, есть ли у тебя слушатели, ибо есть уже ты сам.
   "Я сам себя баюкаю" – спел нам Евгений Клячкин, который оставил Тропе "Псков", "В небе (облака из серой ваты)", "Разговор с отцом".
   Пели Сергея Стеркина, Валентина Вихорева, Аду Якушеву, ранние песни Розенбаума. Самозабвенно пели Ланцберга. Это были тоже родные, свои, тропяные, не пришлые снаружи песни. Строки Володиных песен запоминались ребятам и становились алгоритмами поиска смыслов, все понимали это и были ему благодарны. Слушая новую его песню не все сразу вникали в содержание, но ловили и запоминали слова, чтобы потом постепенно проникнуть в их суть. Ребенок в наушниках возле крутящихся катушек магнитофона – обычное зрелище – он наедине с собой и песней. В таких случаях я не фотографировал лица, чтобы не помешать, но очень хотелось. Человек рождался в глубине собственных зрачков.
   "Чувствую, ребята, что табак мои дела.
    Вы, родные, обо мне не плачьте.
    Просто тут трапеция прогнившая была.
    Я теперь штаны сушу на мачте".
или:
   "Спокойно и тревожно,
    Тревожно и легко.
    На чем настоян воздух
    Полян под Псеушхо…".
или:
   "Со своими, не чьими там нибудь
     Головами бьются люди.
    Бьются насмерть, а если и на жизнь –
    На какую – дело в чём".
а теперь:
   "Тропа забыта всеми.
    Годам потерян счёт.
    Растянутое время
    Без устали течет".
   Забыта, вымазана в грязи, окунута в дерьмо, но через время достанете её и увидите, что она чиста и нужна вам. Тогда придет черёд и этих беспорядочных записочек, что пишу я здесь. Снова познакомимся, не будем тратить время на вздохи и соболезнования, сразу перейдем к делу. Дело будет в том, что не может быть отдельного образовательно-воспитательного учреждения, эта штука давно есть и называется она Детство. Там всё без исключения образовательно-воспитательное. Обществу потребления, небось, понадобятся те, кто хоть что-нибудь производит. Если нет – оно захлебнется и погибнет в собственных нечистотах; туда ему будет и дорога, пусть приходят иные, новые формы жизни, где мораль наследуется, а нравственность можно передать из рук в руки.

(2017)
(с) Юрий Устинов

Часть текстов утрачена при пересылке. Не редактировано и не вычитано автором. Нумерация отрывков не является авторской. Все тексты написаны автором в тюрьме.
Цитирование и воспроизведение текста разрешено с указанием на его источник: za-togo-parnya.livejournal.com

Posts from This Journal by “заметки до востребования” Tag