?

Log in

No account? Create an account

Tropa
za_togo_parnya za_togo_parnya
Previous Entry Поделиться Next Entry
Заметки до востребования. Отрывок 261
   Этажом ниже в телевизоре проехал паровоз. Горластая радуга паровозного гудка, до чего же я это люблю! Подъездные пути Курского вокзала у моста над Яузой, сотни неожиданных ежедневных находок всяких блестящих шайбочек, болтиков, кембриков, – это было немыслимое богатство в моём мальчишеском кармане, это было счастье, а вокруг разливалась по Москве праздничная оратория паровозных гудков, ближних и дальних.
   Главной карманной игрушкой тогда у меня была "фигулина от часов" – на небольшой планке из старого-старого дерева крепились на своей оси шестеренка диаметром с голубиное яйцо. Ось была расшатана, фигулина прошла собой много путей, она учила меня, как я думал, правильному выбору колеи для прокладки железных дорог, которыми я бредил тогда. Оказалось, однако, что она учила меня трассировке, то есть – Тропе.
   Фигулина была от каких-то очень старых часов, напольных или настенных. Она состояла из трех разных слоев с насечкой, будто на большое колесо положили то, что поменьше, а на него ещё маленькое. Пирамидка из трех колёсиков.
  Здравствуй, Фигулина! Как ты живешь? Да?.. Я тоже. Но ты для меня не просто так случайная игрушка, ты – воспитала меня, сделала практикой мое чутье на прокладку оптимального пути и его удобного, мягкого пересечения с другими путями. Ты – родная. Тебе нельзя было ходить кататься по лакированной гладкой поверхности крышки старинного пианино "Кнабе Таль", там царствовали в своих горизонтальных порывах подшипники имени Шарикова от детского бильярда. Сталкиваясь и разбегаясь, или устремляясь всей группой вперед вдоль линейного ориентира – тонкого бронзового прута на изгибе крышки, они с шумом товарного состава преодолевали всю ширину крышки и застывали в тупике. Желоб, по которому они ходили вдоль прута, вскоре был ими значительно протоптан, в нем не оставалось даже памяти о каком-то лаке.
   Мне не запрещали катать шарики, видя, что я сильно увлечен этой затеей. Лишь изредка бабушка вздыхала на тему бережного отношения к старинным вещам. В кармане меня всегда ждала любимая и верная мне фигулина от часов, она терпеливо ждала меня в кармане штанов, то зимних, то летних, то длинных, то коротких.
   Шарики помогли мне вмиг раскусить смысл электрического тока, разницу между переменным током и постоянным, отличие плюса от минуса. Совместное движение от минуса к плюсу вдоль желоба выбранных смыслов подсказали динамику Тропы. Если построить шарики в желобе и пустить к ним сбоку еще один шарик, то он выбьет из построенной группы ровно один шарик с другой стороны. Это было, как я думал, справедливо по отношению к электронам в проводнике и к людям в группе. Ток бы, конечно, запустил, но – попрощайся с крайним с другой стороны удара. Насильно приняв кого-то, группа, как правило, теряет из своего состава противоположного ему человека.

   Я с тобой, моя Фигулина, моя первая единомышленная супруга, а было мне тогда лет 8-9. Она научила меня непрерывному выбору пути, а шарики – мгновенному угадыванию, кто куда отскочит, приходившему до удара. С 10 лет я уже непрерывно стоял в футбольных воротах разных достоинств, обрёл там свое место, и пару лет в своем дворе назывался Ловчий или Ловчила, в зависимости от микросоциальной микроситуации. Вот и сейчас для некоторых вопрос – ловкий я или ловчила. Ловкий – это просто так, а ловчила – это умысел поймать что-то как-то себе на пользу? Как можно в футболе поймать мяч себе на пользу? Его можно только поймать или пропустить. А команда смотрит на тебя как на последнюю инстанцию, а для другой команды ты – последняя надежда. Футбол – нравственное противостояние. Ты меня пыром по щиколотке, а я тебя чисто обыграю, без фола.
   Мне кажется, что я никогда не задавал Фигулине непосильных для нее задач. Только те, которые она была способна решить сама. Это было уважением к ней как к одушевленному существу, но и мерка для себя в решении пути, ибо в движении я сам становился Фигулиной, сливался с нею.

   Случайный гудок телевизионного паровоза с другого этажа, – и тебе открывается окно в память Детства, знай пиши буквочки, чтобы кому-то рассказать об этом. У каждого – своя фигулина и свой опыт. Сумма опыта не лишит тебя одиночества, но подскажет, что всегда можно использовать его по назначению: для самообразования. Хорошо, что всё в жизни дает нам уроки, но ведь их еще надо брать.

   Чтобы разглядеть качество Игры Ребенка надо заведомо этим качеством обладать. Перечитывать собственное детство – увлекательно, полезно и приятно. Тем более что оно всегда – с вами. Живи играючи с предметами, символами, живи, жонглируя своими настроениями и призваниями, но никогда не играй с машиной. Ты станешь хотеть уподобляться ей, и твои желания сбудутся: с кем поведешься – от того и наберешься. На всё у тебя образуется мерность единице, на чем познание мира закончится, оставив тебе тяжелое наследство – желание приспособиться к нему. Ты себя обучаешь, образовываешь. Машина – дрессирует тебя, когда ее первая главная задача – сделать тебя зависимым от неё. Точно так же действуют наркотики, "косорыловка", любая зависимость от чего-то мнимого, виртуального, иллюзорного: вот тебе путь к удовольствию, он самый короткий и требует минимальных затрат: отдай лишь себя самого. Та же штука – у нуворишей, любителей быстрых денег, лотерейщиков и еще кучи любителей халявы на фоне развлечений. Не за этим же ты пришел в мир. Ты – в командировке. Будут выходные – отдохнешь.
   …Вбрасываешь в мир машину, а она выбивает из мира человека. Шарики – они мудрые. Я рад, что у меня в детстве шариков хватало.

   Милейшая моя обожаемая Фигулина! Я пишу тебе из сегодня, когда всё слилось в длиннющий паровозный гудок перед отправлением, и сообщаю, что со временем мы оказались с тобой не только одного социального происхождения, но и одного назначения. Я с радостью подобен тебе и буду ждать в кармашке, пока меня не достанут, наигравшись шариками. В тебе вся вселенная с её солнечными системами, астрологиями и циркадными ритмами, я рад, что немножко похож на тебя, что я – Средство познания мира, а не цель такого познания. Я никогда не был тебе хозяином или начальником, мы дружили, как умели, каждый в меру своих возможностей, забывая про потребности.

   Рэй Брэдбери, "Штуковина", рассказ.

   Я никогда бы не разглядел Фиговину, если бы не Андерсен. Он позвал нас всех разглядеть.
   Где ты, Андерсен? Вернись.
   Видишь, – домик на картинке.
   Видишь, – стоптаны ботинки
   И к концу подходит жизнь.




   Синдром Андерсена – чудесная болезнь, позволяющая всех одушевлять и очеловечивать.

(2017)
(с) Юрий Устинов

Часть текстов утрачена при пересылке. Не редактировано и не вычитано автором. Нумерация отрывков не является авторской. Все тексты написаны автором в тюрьме.
Цитирование и воспроизведение текста разрешено с указанием на его источник: za-togo-parnya.livejournal.com

Posts from This Journal by “заметки до востребования” Tag