Tropa
za_togo_parnya za_togo_parnya
Previous Entry Поделиться Next Entry
Записки до востребования. Отрывок 328
Юрий Устинов

Часть текстов утрачена при пересылке.
​​Не редактировано и не вычитано автором.

В 60-х керамические кашпо и портрет Хемингуэя были во многих домах. Хем смотрел чуть пришурившись, дружелюбное лицо его было обветрено океаном, а борода наверняка была соленой от брызг, если ее лизнуть. Простой свитерок «под Хема» носил почти каждый, я в том числе. Куба была светочем нового мира среди карикатурных американских теней из журнала «Крокодил». Художниками там были Бор.Ефимов и Кукрыниксы, – в группу входили Крылов и Николай Соколов – «КрыНикСы». Первого в сборной фамилии я забыл. Кажется, Куприянов.

В самом далёком детстве нечем было застелить пол в нашей московской квартире, и на нем лежали географические дедушкины карты. Первое, что я прочитал в жизни: «Пустыня Такла-Макаи». Зато по географии у меня всегда была только пятёрка. Мы с очкастой географичкой всегда жмурились от взаимной приязни. «Ну что, никто?» – говорила она классу. «Тогда Юра скажет». Я вставал и говорил, и мы опять некоторое время жмурились друг другу. Дома уже стояло прокатное пианино, и можно было играть на нём и географичку, и множество прекрасных неоткрытых островов.
​Такой серебряный рассвет
​Приходит в первую весну,
​Что все движения планет
​Воспринимаются на слух.
​​Уже спокойно жить нельзя.
​​Всё – откровенья на века.
​​И ждут нас новые друзья
​​На всех далеких берегах.
​Корабль готов, и экипаж
​Для всех заждавшихся невест.
​И тёплых сказов вечный страж,
​Стоит над нами Южный Крест.

Эту песенку я написал в 7-м классе. Я тогда писал их по 5-6 в день, но запоминались немногие. Важно было найти укромный уголок, забраться в него с очередной тетрадкой и записать бегущие внутри строки, уже лежащие на музыке.
​Наверно, ответа нету –
​Хоть палец к виску приставь.
​– Куда ты уходишь, Лето?
​– В себя ухожу, в Сентябрь.

Песенки свои, разумеется, я никому тогда не пел, да и всегда потом удивлялся, что меня слушают, когда выхожу с гитарой на сцену. Чего тут интересного, не мог я понять.

-

Я люблю ваш теплый, уютный и человечный мир с его ветрами, штормами, дождями на затуманенной хребтовой тропе, я люблю ребят, которым я был другом и которые были друзьями мне. Я слышу, как подбадривают меня ушедшие в автокатастрофе 91-го. В нашей жизни всё было настоящим; таким будет и после неё.
С Димой Дихтером будем пить чай или что-то покрепче, чего я не пил в своей земной жизни. Саша Громов снова споёт свои вещие песни, а Ролан Антоныч (Быков) снова станет ругаться что я обращаю внимание на атаки каких-то мелких существ.
Я попытаюсь объяснить ему, что у этих есть своя прокуратура, свой следственный комитет и свой суд. Дядя Рома озвереет на меня, но через секунду мы опять будем ржать над моими приключениями.
В Быкове меня всегда пленил немыслимый его мгновенный переход от крайнего бешенства к высокому восторгу. При этом Дядя Рома совсем не был невротиком, хотя был очень раним.

-

Матушка Дорида Михайловна, старшая сестра Вероники, пролежала со своим абсцессом десять лет не вставая. Лёгкое тоже было левое, как моё, побитое в 91 осколками ребер. «Юрик, посиди со мной. Когда я уйду, не надо грустить. Мне уже не будет больно, а у вас не будет со мной столько хлопот».
В середине какой-нибудь фразы я убегал от не под стол, на который была накинута скатерть с бахромой. Именно под столом я стал верующим, когда просил кого-то забрать меня вместо мамы, а её – вылечить. За окном звенел колоколами Елоховский собор.

Приходил отец, подарил нам десять рублей и книгу про пионеров-героев. В прошлый раз книга называлась «Васёк Трубачёв и его товарищи».

(2016)

Цитирование и воспроизведение текста разрешено с указанием на его источник: za-togo-parnya.livejournal.com

?

Log in

No account? Create an account