?

Log in

No account? Create an account

Tropa
za_togo_parnya za_togo_parnya
Previous Entry Поделиться Next Entry
Заметки до востребования. Отрывок 221
   Как-то давно я написал что-то вроде:
   А сколько теперь мне? Не знаю.
   Наверно, лет 30 на вид.
   Знакомая школа лесная
   Росинкой навстречу звенит.

   Там еще и дальше было, я забыл. Думаю, не назвать ли "Заметки" "Лесной школой"? Конечно, это нескромно, – кто я такой, чтобы открывать свою школу, но были раньше такие "лесные школы", вроде санаторных, стоящие в лесу и хранящие в себе маленьких туберкулезников, шизофреников и прочий "неформат", который гостям страны и показывать-то неудобно.
  В такой лесной школе Василёк придумал меня у себя под кроватью, а потом нашел в жизни.
  В таких лесных школах хранились неисчислимые богатства детских душ, обожженных болезнями и отторгнутых обществом. Тропа чем-то похожа на такую лесную школу, может потому и назвать? Надо позвонить в завтра, там живёт Ленка, которая всё знает. У нас еще сегодня, а у нее уже завтра. Она очень скромная и никогда не говорит из своего завтра, как мы тут отстали во времени. Зато она может хорошо нарисовать к такой лесной школе картинки. Потому что она тропяная и всё видит и понимает. А?
   Командир группы на Тропе ненаказуем. Командиром по очереди побывает каждый – это сменная должность. Безнаказанность командира освобождает его от всяческих страхов, связанных с выполнением этой работы, но и дает свободу действий, которые до вечернего разбора дня никак обсуждаться не будут. Никто не скажет ему об ответственности, он сам понимает ее, чувствует, но не опасается: он ненаказуем.
   Бывает, что командир работает с группой три-пять дней, бывает – больше, всё зависит от графика, принятого группой. Оптимально руководить группой 5 дней – за первые 2-3 дня избавишься от ошибок и еще два-три дня отработаешь уверенно и с большим удовольствием. Правда, удовольствие от такой должности получает не каждый. Тем, кто выполняет командирские обязанности с трудом, разнообразно и активно помогает сама группа: помогает командовать собой.
   От должности сменного командира можно отказаться, если ты еще в неё не вступил и не объяснять причин отказа или объяснить их. Переход должности от закончившего работу командира к новому происходит на вечернем разборе (Круге) последнего дня его работы. Совершается переход с помощью передачи друг другу знака командира – маленького якоря из золотистого металла (так было на Тропе примерно 25 лет из 40). Все, кто хочет, говорят уходящему в запас слова благодарности за его работу, вспоминают его главные и яркие удачи. Плохого командиру никто не скажет – лучше промолчать.
   Сам ненаказуемый командир может раздавать наказания направо и налево в любом количестве – группа будет подчиняться, даже если он ошибся. Если ошибка явная и может принести ощутимый вред, группа замрет на минуту, оставив все работы, разговоры и движения – во время этой "минуты молчания" командир может на ходу исправить ошибку, если осознает её. Командира, как и меня, группа слышит всегда и везде. Он, как и я, всегда и везде слышит группу. Я – его советник, готовый в минуту опасности мгновенно превратиться в авторитарного и жесткого руководителя – на это время командир станет рядовым, группа при ЧС живет по другой, недемократической схеме прямого подчинения, обязательного и безупречного. Поскольку чрезвычайные ситуации бывают чрезвычайно редко, я нагло бездельничаю, а командир работает с группой. Распорядок дня, порядок действий группы, санитарное состояние, качество пищи, равновесие искренних добрых отношений и всё прочее – это его заботы, а не мои. Мои заботы – скорая медпомощь, если она вдруг понадобится и скорая аварийная связь с лагерями, если она будет необходима. Я тоже имею право раздавать наказания и предупреждения и говорить "стоп" в момент опасности, но наказания раздаю мало и неохотно. Не люблю я это дело, честно сказать. Поощрений же на Тропе никаких специальных нет, только сама жизнь, само событие, в котором ты оказался хорош.
   Самые сказочные и бездумно дерзкие по отношению к другим ребята, вступив в должность командира, вдруг показывают чудеса чуткости, предупредительности и культуры отношения к своим товарищам.
   – Я скажу честно, – вещает Чушка на вечернем разборе. – Я думал, что Дятел – долбодуб и хамло. Но я ошибся. Прости меня, Дятел, прости когда сможешь.
   – Мне казалось... – с трудом говорит Дятел.
   – Что казалось? – спрашивает Чушка.
   – Мне казалось, что все ко мне плохо относятся, и что я опять никому не нужен.
   – Тебе не казалось, – тихо говорит Соловей. – Так и было. До вчерашнего дня.
   – Да, – говорит Чушка, – вчера ты как-то раскрылся.
   – Вчера я вдруг увидел в тебе моего будущего друга, – сказал Соловей.
   Голова Дятла уже утонула в его коленях, но он продолжал слушать, ковыряя палочкой рант своего ботинка.
   – Командир, – сказал Саня Дятлу. – Ты хорошо отработал. С тобой легко было жить. Ничего лишнего, только всё нужное.
   Дятел застыл свернувшись, перестал ковырять ботинок и медленно выпрямился.
   – Это я раньше на себя злился, – сказал он. – А получалось, что на всех…
   – Тук-тук, – сказал Саня, и все затихли.
   – Тук-тук, – обрадовался через пару секунд Тишка.
   – Тук-тук! – возгласила Настя.
   – Группа хочет звать тебя Туктук – сказал я. – А не Дятлом. Подумаешь?
   – Неа, – сказал Дятел, – я сразу согласен.
   – Согласен или хочешь, – спросил Тишка.
   – Хочу.
   – Сегодня Туктук передает командирство Сане, – сказала Настя, ведущая разбор.
   – Наконец-то, – проскрипел Туктук, – пожалуйста, накажите меня за что-нибудь, я устал. Я устал от ненаказания. Или хоть предупреждение дайте.
   И совсем уже шепотом добавил:
   – Я прошу вас…

   Потом пели песни. Туктук сидел прямо, держал свою палочку-ковырялочку вертикально между двумя ладонями и ничего не ковырял. Потом разговорились о том, что самое трудное в работе командира группы.
   – Ответственность, – сказала Настя.
   – Нет, – сказал Туктук. – Самое трудное это ненаказуемость.
   Все согласились.
   – Ну что, "мышку" зажжем и спать? – спросил новый командир Саня.
   – Можно я еще тут посижу немножко? – попросил Туктук.
   – Конечно, можно, – сказал Саня. – Ты же знаешь, что можно.
   – А ты… – начал Туктук и не продолжил фразу.
   – Конечно, – сказал Саня. – Сейчас отобью народ и тоже с тобой посижу.
   – Спасибо, – прошептал Туктук и положил свою ковырялку в гаснущие угли костра. Она подождала немного и загорелась. Туктук смотрел на нее пристально, но очень спокойно.
   – Всем-всем доброй ночи! – сказал Саня.
   – "Мышка" дозаправлена? – спросил я.
   – Ага, – кивнул Саня. – Сейчас уложу всех и через пять минут буду с вами.
   Туктукина ковырялка догорала, блики от нее побежали по ближним стволам деревьев и по нашим лицам, потом исчезли – в костре остались только тлеющие угли, мы заложили их до утра "закладушками" – специальным накатом из бревен, под которым до утра сохранится жар. Дежурным будет достаточно раздвинуть закладушки и положить на угли пучок разжиги – тонких сухих веток. Через несколько минут от него пойдет дымок, а потом он вспыхнет новым свежим пламенем утреннего костра.

   Туктуку десять, Сане и Тишке по двенадцать, Насте одиннадцать. Мне - не помню сколько было. Лагерь "Уютный", верховья реки Небуг под Главным хребтом. Все еще живы и очень молоды, скоро приедут киношники снимать про нас кино, а медработником у нас – замечательная медсестра Надя Сосновская. Над нами высится в ночи гора Монастырская, вся из исландского шпата, а старейшие грушевые леса на том берегу еще не вырублены и не распаханы мехлесхозовскими тракторами. Трелевочный трактор, наносивший самые страшные раны лесу, назывался у нас "враг народа".

(2018)
© Юрий Устинов

Часть текстов утрачена при пересылке. Не редактировано и не вычитано автором. Нумерация отрывков не является авторской. Все тексты написаны автором в тюрьме.
Цитирование и воспроизведение текста разрешено с указанием на его источник: za-togo-parnya.livejournal.com

Posts from This Journal by “заметки до востребования” Tag


>– Спасибо, – прошептал Туктук и положил свою ковырялку в гаснущие угли костра. Она подождала немного и загорелась. Туктук смотрел на нее пристально, но очень спокойно.

Отъял от своего Сердца ненадобное более себе зло и сжег в Сердце Группы?

Красиво. И понятно становится тропяное отношение к Костру.

А ещё отчего-то желается верить, что внизу Туктук в эту Красоту не размог...