Tropa
za_togo_parnya za_togo_parnya
Previous Entry Поделиться Next Entry
Записки до востребования. Отрывок 265 (5)
Юрий Устинов

Часть текстов утрачена при пересылке.
Не редактировано и не вычитано автором.

Поля своей и чужой воли на границах их соприкосновения тоже рождают свободную энергию, которую вы можете использовать для решаемой вами задачи параллельного создания в себе и в мире живой группы. Особенно ценная для созидательной работы энергия будет помечена вашими отрицательными эмоциями – радуйтесь этой энергии и используйте ее во благо. Я стараюсь в этом тексте не приводить примеры, они могут вас дезориентировать и отвлечь, а не хотелось бы.
Но тут я опять пошел по кругу, ведь ваша левая нога уже стоит на горле вашей песни, вот и пользуйтесь этой педалью – это их песня, а не ваша, пусть эго притухнет со своими авторскими амбициями и даст вам простор для рождения чужого, получив удовольствие в это время от исключения авторского своего. Это важнейший момент, недооценивать его смертельно для всей затеи. Группа движется к самосозданию у вас на глазах, и вы изо всех-изо всех своих сил помогаете ей состояться и не травмировать ее своим уходом, просто раствориться, оставив заботы о ней тем, кому они надлежат.
Не все взрослые поймут, что вы делаете, большинство из них определит в вас участника маленького отрезка в жизни группы, после которого она почему-то сформировалась и получила движение к цели, не потеряв ничего, но обретя «что-то новое». Для слабо понимающего большинства не поднимайте группу на высокие уровни, что легко возможно при ее рождении/оживлении, оставьте ее дозревать и разбираться со своим руководителем самостоятельно. Но некоторые, коих мало, поймут вас, поймут вашу работу, поймут и почуют новизну своей группы, и вы станете надолго добрыми друзьями, и группы ваши будете дружить. Ваши новые друзья – навигаторы заметят, что изменилось само пространство группы – оно значительно увеличилось и стало более социальным и в меньшей степени суммой индивидуальных стремлений и мотивов. Впереди у этих замечательных редких детских людей будут детские болезни их подопечного Существа, рефлекторность движений, пачканье общественных пеленок, кормёжка детским питанием и заботы об иммунитете. Раннее детство группы длится 6 – 8 месяцев, после чего она озаботит навигаторов своими щенячьими проявлениями на всех фронтах, подростковой угловатостью и дисморфофобией – всем набором взросленческих проблем. Зрелой группа станет к концу своего первого поколения – через 3,5 лет, и если сменяемость в группе будет ступенчатой, постепенной – она останется живой даже при полной смене состава через 4 – 4,5 лет. Тропа прожила в живом состоянии 39 лет и 9,5 месяцев, иногда перебиваясь пунктирной доставкой жизни следующим поколениям – через тонкую, как тропяная телефонная линия – почти невидимая сверкающая паутинка на фоне неба. Тонкая ниточка жизни, рождающая новое поколение группы живым. Все эти люди у меня под сердцем, я благодарен им безмерно, - они сделали невозможное.
Думаю, что из перечисленного и затронутого вам запомнились Родник, Костер и Слово. О них продолжим наш танец. Посмотрим на Круг.
У каждого за спиной – неизвестность, опасность и холод ледника, всех ледников пережитого с трудом ледникового периода. Но при этом то, что у вас за спиной, легко видит человек, расположенный в Круге к вам лицом. То есть вас может (вовремя) защитить тот, кто напротив вас, - тот, кто против вас, тот, кто дальше всех от вас. Круг теряет свои подозреваемые центр и периферию и несет простую, но важную философскую нагрузку в структурировании группы, нагрузку, не выдуманную кучкой интеллектуалов в шкурах у костра, а основанную на самых что ни на есть реальных ее причинах и необходимостях.
Сделав Круг в два (или более) ряда, мы получаем неравноправные ряды, расслоенные общества на самых и не самых, ибо возможность с целью спасения подскочить к огню будет неравной. Вода, огонь и слово у нас с вами не (только) метафоры, но самые настоящие явления, как холод – опасность неизвестности – темнота и питьё – пища – выживание. Расслоив группу на первый и вторые ряды, мы получаем не только социальное расслоение, но и социальный и прочий протест, потом протест на протест и так далее до новейших времен. Школьная заднепартийная «Камчатка» тому пример, когда на последних рядах сидят не потому что «трудные», а «трудные», потому что сидят на последних рядах. Да и нагадить наверняка удобнее сзади. Вот вам и Круг, и привет от него школьной классной системе.
Могучий, сильный, добротный Круг, уважая себя, никогда не будет иметь «заднего ряда» - он неосознанно гордится тем, что в равной степени обеспечивает жизненное место всем и каждому, что ребенок, старик и инвалид не получит в нём худший кусок или холод с голодом – в Круге можно рожать детей и вообще жить, и только погребение проходит за его пределами.
Вылезая в центр Круга, ты всегда окажешься к кому-то спиной, а это нехорошо. Нехорошо заставлять кого-то быть у тебя за спиной, это унижение. Жить надо глаза в глаза, раз мы еще в одном Круге, раз не выдуманы еще нами спецорганизации по защите первых рядов от вторых и не зудит завоевание чужих ресурсов, поскольку своих хватает.
Кругу людей у костра – миллионы, если не миллиарды лет, одинокому оболтусу возле микроволновки с бутылкой пепси в руках и попсой в наушнике – гораздо меньше, в генетическую память он не помещается и уклада жизни не формирует. Пока.
Прежде чем взяться за бутылку с живой водой, когда мертвая уже отработала и создала формы групп внутри и снаружи, уравновесьте в себе, а значит и в оживлении, всех участников процесса, уравноправьте их, чтобы никто не оказался во втором ряду, чтобы не было в группе никаких вторых рядов, они не присущи живому организму и могут убить вашу затею.

Владимир Ланцберг в свое время, попав на оживление группы и на трансляцию жизни из группы в группу, обнаружил себя возле Родника и Костра, но перед Словом, которое еще не было сказано. Гений этого Моцарта авторской песни состоял в том, что он не только обнаружил необходимость Слова, но и сказал его песней «Костер у подножья Зеленой Горы». Песня стала «местом встречи Тропы и Фонарщиков – костры и родники у них были разными, а «то, что не названо словом пока, но властно над каждым и всеми было одним, общим. Мы понимали, что планеты возле своего Солнца и люди возле своего костра – явления разного порядка, но Слово было необходимо и тем, и этим, без него любая система, любой организм будет вечно жаться на пороге хаоса, даже если его имя – Космос. Многие земные животные, даже вполне социальные, знают только Родник, имеют нерукотворный Костер в виде Солнца и понятия не имеют о Слове.

Вода и огонь создают условия для рождения, делают его возможным, но рождает человеческую живую группу – Слово.

Вместо «оживления» я использую внутри себя понятие «запуск» группы и буду впредь пользоваться этим словом в этом тексте.

На очереди у нас познавательная и созидательная сила воображения. Если бы воображения не было, его стоило бы вообразить – без него жизнь толчется на месте и идет по кругу. Вся духовная культура человечества создана воображением, вряд ли человек или группа, идущие по пути развития, смогут ее обойти.
Всё это время, до Слова и после Слова у вас идет непрерывное общение с группой, диалоги, диалоги внутри диалогов, «полилоги» если угодно. Там, где сообразны паузы на «подумать» - вы делаете эти паузы, но они – не пустоты, а часть общения. Вы подаете группе модели её устройства, стили взаимоотношений и множества других смыслов – как материал для «детского конструктора», и группа на ваших глазах и при ваших ушах слагает из него свои эйдосы, всё больше понимая свою живую бытность. При этом вы стараетесь, чтобы не было перенапряжения в затратах ребятами нравственных и физических сил, остро и сильно необходимых в такие периоды, во время таких событий. Время деформировано, трансформировано при таких событиях, и надо быть добросовестным и небесталанным лоцманом, чтобы провести группу через эти шторма и чтобы кривая времени – вывезла. Мне помогал навык вождения группы, когда ты одновременно видишь (учитываешь) рельеф и микрорельеф, погоду и природу, состояние группы и состояние каждого в ней, явные и скрытые препятствия, достаточность кислорода в воздухе и прочее – не сбавляя хода. Кому-то в этом, возможно, подсобит вождение им транспортных средств или любой другой вид пилотирования, когда ты сам себе и всем чуткий и быстрый прибор, но и тот, кто им пользуется. Притормозив, растерявшись, и время перегонит тебя, ты не попадешь в ту нужную точку на склоне волны, в которой ты хочешь и в которой тебе нужно двигаться в равновесном продуктивном состоянии. Но дав форсаж, ты обгонишь время (группы) и останешься один со своими намерениями, бросив группу и убежав вперед. Чувство меры, чувство оптимального положения во времени и пространстве пусть владеет тобой в твоих приключениях навигатора, обладая им, ты непременно обогатишь им и рождающуюся группу. Это не «высший пилотаж», это нормальный, номинальный пилотаж, навык которого пригодится в любой ситуации.
Работая у самых корней своей совести, ты можешь и ошибаться, но не в главном – совесть твой поводырь, он же и спросит с тебя отчет о пройденном пути. В твоем сердце нет змей и, если ты вдруг их обнаружишь, займись сначала своим сердцем, и только им. Змей выжигай огнём Любви, у нее есть этот огонь, он обожжет сердце, но истребит змей.
Работай у самых корней своей чести и дочери её родной – честности, раскройся полностью, сними всю защиту, и твоя живая кровь станет доступной группе, пусть она сосёт и пьёт из тебя столько, сколько ей понадобится – в этом перемешивании крови вы подключены друг к другу напрямую.
Я ведь сейчас не о «буферных группах», не о диффузном проникновении жизни в косное собрание людей (детей), а про то, как ты можешь работать один в запуске, - в это время ты и в составе запускаемой группы, и совершенно один во вселенной.
Вот, я уже на «ты» перешёл, сам не заметил, но если ты делаешь всё это, то ты близкий мне человек, можно и на «ты». Постараюсь вернуться к более рациональному изложению, там опять будете «вы».
Вложив смысл в существование группы, вы оживите её.
Диффузный запуск проще, я уместил его даже в череду графических схемок. Так себе технология, не больше. Сё уютненько и комфортненько, никаких тебе крайностей и краев, да и пилотировать диффузные процессы смешновато. Никаких тебе аффектов. То есть – вам.

Приняв Слово, группа ищет новые и общие для себя моральные и нравственные опоры и, не найдя вокруг и рядом ничего подходящего, обнаруживает желанные находки среди ушедших во времени канонов этики и порядочности. Это так же естественно, как найти опоры в Костре, Роднике и Слове, - давно выверенных временем и прошедших череду разрух базовых эталонов. Сострадание, сочувствие, стыд, благодарность и многие другие чудеса будут востребованы ею как ее новые свойства, и ребята сходу наградят тебя потерянной как эталон непосредственностью в самом поиске опор. Они прекрасно чуют, что жизнь группы теперь меняется и что от многого привычного стоит отказаться ради совместного создания настоящих ценностей. Группа переживает пик максимализма в нравственных исканиях и тащит к себе всё, что убедительно пригодится ей при движении к цели. Если они хоть на миг в это время обнаружат в тебе циника – они выкинут тебя из процесса или выпрыгнут из него сами, если достаточно верят тебе. Если же срыва не произошло и вы продолжаете движение вместе, то вы присутствуете при первом вдохе группы – начале ее дыхания, начала духовной переработки одного в другое путем пропускания через себя. Группа начинает изменять мир, но не ищите аналогий с дыханием человека, кислородом и углекислым газом – речь идет о включении группы в жизнь человечества, в его
духовный и культурный «биоценоз» и совершенствование мира. Едва родившись, группа начинает решать вопрос «я зачем?» и занимается этим вопросом всю свою жизнь, пределы которой на самом деле неизвестны: временный для каждого социальный «организм пребывания» может оказаться вечным для самого себя. Пик нравственных исканий влечет к абсолютам, где всё идеально, крепко и вечно. Штатные циники, изначально живущие в теле группы, в это время молчаливы и незаметны, их время еще придет, и они вполне докажут свою целесообразность и незаменимость. Образы, которые вы предоставили группе в это время, модели преобразований и существований, не должны предусматривать отторжения кого-либо по каким-то признакам или их отсутствию, при нормальном нравственном камертоне группа никого не станет отторгать и в дальнейшем, если достойный отторжения или неприятия не постарается доказать с пристрастием свои неприемлемые для группы качества и свойства.
Всё, о чем я говорю, формируется прямо здесь и прямо сейчас, вы продолжаете общаться с группой, слегка включаясь только для того, чтобы обозначить для нее новые и непривычные поля ее свободы и ответственности, не известные и не достижимые ранее, до рождения. Самостоятельное дыхание и самостояние во всех его проявлениях обозначьте группе как высшую ее ценность (найдите алгоритмы действующих моделей) и обязательно уже вместе посмейтесь над чем-нибудь, хотя бы над вами. Ничто так не рождает группу, как взрыв коллективного хохота. Все, что вы делаете – не является категорией хитрости и степени начиненности вас научными знаниями. Вы – живете вместе с группой, вы – живёте.
Сейчас она консолидированно ищет образ собственного абсолюта, задает себе планку на последующую жизнь – помогите ей своим участием в этом поиске и не опошляйте его своей житейской мудростью или своим научным знанием. Вы можете еще много чего делать и много чего не делать в это время, но «если ты собираешься послать хорошего гонца – ничего ему не говори, а если плохого – лучше поезжай сам». Так я и поступаю, стараюсь поступать в этих Заметках, не размечая мелочно где ступить и что перешагнуть, не городя ёлочки из всяких «если», уводящих в бездонную глубину фрактала.

Запустив несколько групп, вы заметите, что созданные ими этические абсолюты похожи – безо всякого вашего вмешательства. Это и есть то самое «общее», что может объединить людей сколь угодно, вплоть до самосоздания ими оптимального для высоты цели социо-культуро-природного организма. Всё остальное – частности, не о них тут речь.

Вся ваша жизнь, какой бы длинной или короткой она ни была – лишь подготовка к тому, что вы делаете здесь и сейчас. Ради этого вы родились на свет, и совершенно неважно что будет с вами, когда вы сделаете это. Нужно отдать жизнь – отдайте её. Это – главное ваше свершение, каждый раз – единственное и неповторимое, как крик падающего в пропасть, как лебединая песня, как бросок грудью на амбразуру.

|>↑<|

(2017)

Цитирование и воспроизведение текста разрешено с указанием на его источник: za-togo-parnya.livejournal.com

>Работая у самых корней своей совести, ты можешь и ошибаться, но не в главном – совесть твой поводырь, он же и спросит с тебя отчет о пройденном пути. В твоем сердце нет змей и, если ты вдруг их обнаружишь, займись сначала своим сердцем, и только им. Змей выжигай огнём Любви, у нее есть этот огонь, он обожжет сердце, но истребит змей.
...
Группа переживает пик максимализма в нравственных исканиях и тащит к себе всё, что убедительно пригодится ей при движении к цели. Если они хоть на миг в это время обнаружат в тебе циника – они выкинут тебя из процесса или выпрыгнут из него сами, если достаточно верят тебе.
...
Пик нравственных исканий влечет к абсолютам, где всё идеально, крепко и вечно. Штатные циники, изначально живущие в теле группы, в это время молчаливы и незаметны, их время еще придет, и они вполне докажут свою целесообразность и незаменимость.


Тут — как я вижу — есть один момент, который легко упустить на старте и который порою злобственнейше икается впоследствии. Попробую разъяснить, в меру своих скромных невежества и недоумения.

Все так обрушиваются на лемму о дозировке катализаторов в парацельсианской коннотации ("все лекарства в больших дозах — яды; и все яды в малых дозах — лекарства"), что абсолютно несправедливо забывают о рассуждениях шекспировского Брата Лоренцо на смежную тематику:

Ночь сердится, а день исподтишка
Расписывает краской облака.
Как выпившие, выводя мыслете,
Остатки тьмы плетутся на рассвете.
Пока роса на солнце не сошла
И держится предутренняя мгла,
Наполнить должен я свою корзину
Растеньями с полезной сердцевиной.
Земля – праматерь всех живых пород —
Их производит, их и погребет.
Все, что на ней, весь мир ее зеленый
Сосет ее, припав к родному лону.
Среди пород нет лишней и пустой,
Все с чем-нибудь, и все на свой покрой.
Какие поразительные силы
Земля в каменья и цветы вложила!
На свете нет такого волокна,
Которым не гордилась бы она,
Как не отыщешь и такой основы,
Где не было бы ничего дурного.
Полезно все, что кстати, а не в срок
Из блага превращается в порок.
К примеру, этого цветка сосуды:
Одно в них хорошо, другое худо.
В его цветах – целебный аромат,
А в листьях и корнях – сильнейший яд.
В таком же постоянном раздвоенье
И сердца каждодневное биенье.
Однако в тех, где побеждает зло,
Зияет смерти черное дупло."


Или, в другом переводе:

Рассвет уж улыбнулся сероокий,
Пятная светом облака востока.
Как пьяница, неверною стопой
С дороги дня, шатаясь, мрак ночной
Бежит от огненных колес Титана.
Пока не вышло солнце из тумана,
Чтоб жгучий взор веселье дню принес
И осушил ночную влагу рос,
Наполню всю корзину я, набрав
Цветов целебных, ядовитых трав.
Земля, природы мать, – ее ж могила:
Что породила, то и схоронила.
Припав к ее груди, мы целый ряд
Найдем рожденных ею разных чад.
Все – свойства превосходные хранят;
Различно каждый чем-нибудь богат.
Великие в себе благословенья
Таят цветы, и травы, и каменья.
Нет в мире самой гнусной из вещей,
Чтоб не могли найти мы пользы в ней.
Но лучшее возьмем мы вещество,
И, если только отвратим его
От верного его предназначенья, —
В нем будут лишь обман и обольщенья:
И добродетель стать пороком может,
Когда ее неправильно приложат.
Наоборот, деянием иным
Порок мы в добродетель обратим.
Вот так и в этом маленьком цветочке:
Яд и лекарство – в нежной оболочке;
Его понюхать – и прибудет сил,
Но стоит проглотить, чтоб он убил.
Вот так добро и зло между собой
И в людях, как в цветах, вступают в бой;
И если победить добро не сможет,
То скоро смерть, как червь, растенье сгложет."


|>↓<|


|>↑<|

Туда же — старый добрый "Инь/Янь": диалектика — в широком смысле — как она есть.

"— Змеи, змеи кругом — будь им пусто!" —
Человек в исступленьи кричал.
И позвал на подмогу мангуста,
Чтобы, значит, мангуст выручал.

И мангусты взялись за работу,
Не щадя ни себя, ни родных,
Выходили они на охоту
Без отгулов и без выходных.

И в пустынях, в степях и в пампасах
Даже дали наказ патрулям:
Игнорировать змей безопасных
И сводить ядовитых к нулям.

Приготовьтесь, сейчас будет грустно:
Человек появился тайком
И поставил силки на мангуста,
Объявив его вредным зверьком.

Он наутро пришёл, с ним собака,
И мангуста упрятал в мешок,
А мангуст отбивался, и плакал,
И кричал: "Я полезный зверёк!"

Но зверьков в переломах и в ранах
Всё швыряли в мешок, как грибы, —
Одуревших от боли в капканах,
Ну и от поворота судьбы.

И гадали они: в чём же дело,
Ну почему нас несут на убой?
И сказал им мангуст престарелый
С перебитой передней ногой,

Что, говорит, козы в Бельгии съели капусту,
Воробьи — рис в Китае с полей,
А в Австралии злые мангусты
Истребили полезнейших змей.

Это вовсе не дивное диво:
Раньше были полезны — и вдруг
Оказалось, что слишком ретиво
Истребляли мангусты гадюк.

Вот за это им вышла награда
От расчётливых наших людей,
Видно, люди не могут без яда,
Ну а значит — не могут без змей.

И снова:
Змеи, змеи кругом — будь им пусто!" —
Человек в исступленьи кричал....
(1971)


Ревматики, наверное, взбунтовались.

Или:

Есть в море закон, он стар как Земля.
Открыт неизвестно где:
Если крысы бегут с корабля —
Быть кораблю в беде.

Крыса всегда крикнет — "Беда!"
А значит, есть шанс на успех.
За это били крыс иногда,
Но при этом — не так, чтобы всех.

Но боцман решил — поскольку был строг —
Серым устроить бой.
И капитану он дал зарок:
Всех перебить до одной.

И были матросы против — сперва —
Но тот свою линию гнул.
И кстати из крыс не ушла ни одна,
Поскольку корабль не тонул.

И поднят парус и поднят флаг,
Корабль сверкает весь.
И под восторженный шепот зевак
Уходит в далекий рейс.

И вахтенный крепко держал штурвал;
И волны к корме неслись;
И каждый матрос свое дело знал;
И не было в трюме крыс.

Но сутки прочь и стоять невмочь,
А ночью так тянет лечь.
Никто не слышал как в эту ночь
В трюме открылась течь.

Из тех бы крыс хотя бы одну —
И люди б тогда спаслись.
Но славный корабль пошел ко дну,
Оставшись без верных крыс.

Набей-ка трубку, налей вина
И выпьем браток с тобой
За тех, кто первым кричит беда,
Спасая корабль свой.
(1984)


|>↓<|

|>↑<|

...Однако встречается не только диалектическая, но и триалектическая архитектоника ситуационных контекстов (предельно загрубляя "токен значения" — a'la "Инь/Янь/Хрень"). Например, возьмём фрагмент абзаца из 120-го сэмпла "Записок":

>...Сорванное или срезанное растение сразу переворачивали вниз головой — комелем вверх, в этом положении ему не было больно и все важные вещества не улетали к солнцу. Позарившись на растение, вступали с ним в особые отношения, сорвать его можно только полюбив его и попросив прощения, ничего не рвали варварски с корнями и всегда оставляли кустик травы живым, способным на рост и размножение. Если растение противилось — его не брали, легонько кланялись ему и шли дальше, но большинство растений отдавали себя нам безвозмездно и с удивлением, что мы обратили на них внимание.

Помимо "гипотезы уточки" ("иногда уточка —- это просто уточка") и "гипотезы утёнка" (который гадкий) есть и ещё одна гипотеза, до которой приличный человек и не додумается, наверное... "Гипотеза гусехватства". О, я и так уже предвижу, как верный скальд какой-нибудь очередной условной ритуськи титихрюковой (или, скажем, театральной крысы Эммы Гамильтон) обрисует чьи-нибудь там стати и прочие изгибы бровей с тайными иероглифами, досконально изученными некогда в знойных вертепах лимиты поганой (а может, просто начитавшись Михаила Веллера) дежурно сочтёт себя смизыкавшим "совершенно всё и единственно верно", настроит на лады свой деревянный альт им. тов. Суходрищева — да и понесёт его, словно взятый в неравной битве трофей, исступлённо шмерендя на похоронах и свадьбах о том, сколь ловко и нагло некий гноимый за фантомные изнасилования мужичок с гитарой налаживал секс-комбайны в Стране Советов (и кому он чего куда при этом вкладывал, или даже влагал). О, а потом, я полагаю, как водится, налетят менестрели и прочие стоустые гекатонхейлы с щелкопёрами-бумагомараками. И та-акоого напоют "про любовь и боль", что и Атланту Аркадийскому (который титан с гесперидскими тыблоками счастья) не снилось. Ну в самом деле, ну что им стоит "разглядеть" в рекомом абзаце не гуманизм с панэкологией, а всё те же влажные мечты и снова ту же блажь (свои собственные, разумеется) и клеветнически атрибутировать их к?.. Тем более, что сие есть роль простая и им — очешуенно крутым симпатягам, бесспорно достойным "премии Животика" — как раз по силам? Полагаю — это лишь вопрос времени. Увы.

Таким образом "здоровый цинизм" — не миф и уж тем паче не досужий вымысел. Он существует и он — "порою" — пригождается. В меру. Которая, опять же — в чём я со Стариной Юстом заочно солидарен — у каждого уникального момента своя. Уникальная.


Edited at 2018-05-15 01:08 pm (UTC)

?

Log in

No account? Create an account