?

Log in

No account? Create an account

Tropa
za_togo_parnya za_togo_parnya
Previous Entry Поделиться Next Entry
Заметки до востребования. Отрывок 201
   В самом начале 70-х ГУИН (тогдашний УФСИН) захотел примерить в детских колониях (как минимум) наши "педагогические чудеса". Как-то с утра меня вызвали в кабинет директрисы ДПШ, где я тогда работал. В кабинете сидела делегация из трех осанистых дяденек в штатском, их манеры выдавали военную выправку. Все они были в серых костюмах, но разного оттенка. Я поздоровался.
   – Сотников, – представился один из них и подал мне руку. Я пожал ее, Сотников пригласил меня сесть. Директриса была тут же и с такой же фамилией. "Сестра? – подумал я, но внешнего сходства не заметил. - Наверное, жена".
   Что такое "ГУИН" я уже знал из разговоров в квартире Володи Войновича. Когда-то я зашел в неё посмотреть на автора слов...
   "На пыльных тропинках
    Далёких планет
    Останутся наши следы".
   ...и моя тропинка под арку дома, где помещался кинотеатр "Новатор", была протоптана. Володя жив, прошедшие времена вернулись, и я не рискну без его разрешения вспоминать подробности.
  Серые гуиновцы представились мне и оказались очень большими начальниками, но теперь я уже не вспомню, какими. Вроде бы Сотникова звали Владимир, но, может быть, и Александр. Было заметно, что он в этой тройке – главный.
   – Мы хотим вам предложить работу у нас, – сказал Сотников, когда я уже приготовился оборонять квартиру Войновича и наше желторотое волонтерство, и свои хулиганские песенки, вроде
   "мы были рождены,
    чтоб сказку сделать былью,
    и вырастили племя
    эх, голых королей",
или
   "уж слишком много вас набилось в хату с края.
    Того гляди – чихнешь, и крыша упадёт"...
   Однако из дальнейшего разговора с серыми последовало, что я уже получаю Икшинскую детколонию, их гуинскую академию экстерном, звездопад на погоны, квартиру для моей молодой семьи, место в стройных рядах КПСС и партийную совесть вместо человеческой, которая поведет меня к светлым высотам моей будущей биографии. 3-3.jpg
   – Заявление о вступлении в партию вы можете написать хоть сегодня, – сказал Сотников. – Рекомендации у вас будут.
   Картина обильно накрытого праздничного стола пронеслась передо мной. Вчера Серёга Ж. рассказал, как к нему на день рождения вдруг пришла его высокопартийная тётя, редко посещавшая их семью. Она посидела со скорбным лицом за общим столом и, выбрав секунду тишины, сочувственно сказала:
   – Я не представляю, как вы можете есть пищу для населения.
   Все замолчали и уставились на неё. Серёга по просьбам трудящихся несколько раз пересказывал эту свеже состоявшуюся историю, ярко изображая её участников, и у нас на несколько лет прижились слова "пища для населения", а тетю стал изображать наш Славик Баранов, будущий киноактёр.3-3.jpg
   Картинка разрешилась в маленького интернатского Костика, которого старшаки под улюлюканье воспиток регулярно оттесняют от кормушки (окошко раздачи пищи в интернатской столовой), оставляя ему только кусочек черного хлеба, брошенный на пол. Мы ездим к Костику почти каждый день аж на Шестнадцатую Парковую и привозим ему перекус. Пищу для населения. Горький ершистый комок шевельнулся в груди, и я сказал серым:
   – Не созрел я еще в партию. Многого не понимаю. Беспартийная совесть мне как-то дороже.
   Тут же случилось молчание, и серые уставились на меня оловянными глазами.
   – Вы понимаете, что вы сейчас сказали? – спросил другой серый, не Сотников.
   – Конечно понимаю, – улыбнулся я.
   – Юра, подумайте хорошо, разве вам нужны неприятности?! – сказала директриса.
   – Какие неприятности? – удивился я и заметил, что серые спрятали глаза.
   – Вам делают предложение компетентные, имеющие полномочия люди, – продолжила директриса. – Как вы можете так себя вести??
   – Какой есть, – пожал я плечами.
   – Вы свободны, – холодно сказал Сотников, и я понял, что я действительно свободен. Я выбрал свою судьбу. Жизнь в перспективе представлялась мужественным праздником борьбы с косностью, глупостью и государственным враньем.
   В тот день я стыбзил из дома термос, мы хотели привезти Костику горячего супа. Всё складывалось к супу. Я жил тогда на той же Шестнадцатой Парковой в доме любимой жены, до Костикова интерната – десять минут пешком. Встречаться с воспитанниками разрешалось только в вестибюле, там были две банкетки и промозглый холод. В Изваринском детдоме, куда мы поедем в субботу к девочке Саше, теплее. Детские дома почему-то всегда теплее интернатов.
   Надо взять Костику ложку, не будет же он есть горячий суп "из горла". В Троице-Голенищевском овраге, который "Грачи прилетели" Саврасова, в деревянном доме отец лупит скрипача Ваську, и ему помогает Васькин старший брат, надо выдернуть Ваську на пару часов в ДПШ, пока отец не уйдет на работу в свою смену. Вовка Шмырин с Анкой будут сегодня закупать продукты для похода, а Кашка Карасёв, однокласник роланбыковского сына, будет околачиваться в моём туротделе до вечера и опять попросится ночевать. Надо с Олегом поговорить про него, надо что-то в его доме устаканить. Андрюха Недоступ позвонил с утра пораньше и сказал, что у него трагедия – развод с Шопенгауэром и что он, Андрюха, худющий и невесомый в свои 14 лет, "зверски виноват перед Кантом". У Андрюхи ломается голос, и ему явно нужны тёплые носки.
   Палатку вчера зашили криво, кроки Клинско-Дмитровской гряды Кефир никак не дает, а туда скоро новичков вести. Лёвка заперся в доме, перестал писать стихи, из него прет какой-то черный юмор: "Досточки, косточки дрызнули в ряд, трамвай переехал отряд октябрят". На все телефонные звонки отвечает подобными стишками. Нахамил милиционеру, переходя в неположенном месте Ново-Басманную улицу. На "Семеновской" ночью будем репетировать "Следы Сентября", это моя джазовая пьеска, фортепьяно, бас, ударные и восемь голосов – четыре мужских и четыре женских, играю и сплю, утром на работу, а домой доеду только к трем часам ночи на поливалке. У Илюшки умер отец, Мишку трясёт эпилепсия, ну какой к черту ГУИН? Какой к чертовой матери ГУИН? Главное Управление Исполнения Наказаний. Не хочу я исполнять наказания, я не палач. Идите в ж со своим ГУИНом.

   – Юра, зайдите ко мне, – зовет директриса в середине дня.
   Я захожу.
   – Юра, – говорит она с горечью и сочувствием. – У вас будут большие неприятности. И я ничего не смогу сделать.
   – Сегодня? – спрашиваю я.
   – Вообще! – вскрикивает она и смотрит на меня неожиданно большими круглыми глазами. – Для вас готовили место в центральном аппарате.

   Костику надо ещё и миску взять. В термос ложкой не залезешь.

(2017)
© Юрий Устинов

Часть текстов утрачена при пересылке. Не редактировано и не вычитано автором. Нумерация отрывков не является авторской. Все тексты написаны автором в тюрьме.
Цитирование и воспроизведение текста разрешено с указанием на его источник: za-togo-parnya.livejournal.com

Posts from This Journal by “детский дом” Tag

  • Заметки до востребования. Отрывок 307

    (надиктовано в телефонном разговоре 26.10.18) Иду на Базовый встречать приехавших новичков из детдома. - Здравствуйте, - говорю, - садитесь,…

  • Заметки до востребования. Отрывок 299

    Степень чутья на настоящее определяется стремлением к нему, жаждой, а не качеством нюхательного аппарата. При этом, ненависть к поддельному не…

  • Заметки до востребования. Отрывок 270

    Кривые грязные лесенки вряд ли ведут к вершинам поэзии, если вершины настоящие, а не бутафорско-пропагандистские. В любом случае, сердца…

  • Письма Навигатору. 15

    Работая в куче, а не в группе (интернат, школа, детдом, лагерь и т.п.), ты скоро обнаружишь, что к тебе идут стукачи. Это они ищут для себя короткий…

  • Заметки до востребования. Отрывок 89

    Лакомство по имени ШАКАЛАТ я впервые увидел в описи продуктов, когда мы с интернатскими пошли на городской турслёт. Шакалат записал в бумажку Вовка…

  • Заметки до востребования. Отрывок 73

    Есть психиатры, которые жалеют детдомовских детей, присланных к ним по разнарядке на химическое воспитание. Я заметил, что они, как правило,…


— Полагаю, Он не жалеет, что отметил Вас тогда, в детстве. Вы искупили свои вины (в чём бы там их не усматривали). Вы страдали и не озлобились… О, я полагаю, Он прощает Вас. Но… Вы — балбес, Юст. Потому, что прошли мимо такого чуда, как любовь Партии. Тут я Вас, как старый трикстер, не одобряю…