Tropa
za_togo_parnya za_togo_parnya
Previous Entry Поделиться Next Entry
Записки до востребования. Отрывок 235
Юрий Устинов
2017
Часть текстов утрачена при пересылке.
Не редактировано и не вычитано автором.

В «лови́тки» мы играли чаще всего на меляке́ – большой отмели слева от причала, где на скалистом дне моря росли водоросли. Между меляком и причалом была узкая полоса глубины, на которую заходили рейсовые катера и прочие суда, которые могли в ней поместиться. Капитан маленького пассажирского теплохода «Лазурит» Николай Захарович так мастерски командовал заходом в джубгскую бухту, что его судно, ювелирно затормозив на развороте, входило в полосу глубины кормой, притиралось к причалу и оказывалось стоящим носом в открытое море.

Ловитки – игра увлекательная, требующая хорошего плавания не только по поверхности, но и внутри толщи воды, где, уворачиваясь от ловящего, можно было выделывать самые разные фигуры высшего пилотажа, включая «петлю Нестерова» вниз и вбок и прочие весёлые хитрости.
Коснуться убегающего, «осалить» его было недостаточно. Его следовало именно поймать, заключив в свои объятия, и не дать вырваться. Только так выявлялись побежденные и победители, меняясь ролями.
Играли в ловитки часами не вылезая из воды, дома могло влететь, но это же – потом, а пока – несись, спасаясь или догоняя.

В спокойную погоду к нам присоединялись дельфины, и мы носились вместе. Дельфины явно поддавались, наверное, им нравились наши искренние мальчишеские объятия. Я не помню, чтобы мы проигрывали дельфинам в ловитки, но, поскольку у них не было рук, мы договорились, что побежденным будет считаться тот, кого дельфин протащит носом по поверхности воды хотя бы метр.

Нам никогда не приходило в голову, что не все и не везде играют на меляках с дельфинами. Наша «Страна Дельфиния» была рядом и представлялась нам такой же естественной, как наш сад, река, пляж с его редкими тогда обитателями или деревянный клуб, где крутили «Чапаева» и «Веселых ребят».
Мы с дельфинами явно любили друг друга и полагали, что так было всегда и так всегда будет. Везде и со всеми.
Дельфины стали приходить к нам на меляк после того огромного шторма, который не давал волнам добегать до берега. Ветер срывал волны и выбрасывал их на берег в виде брызг и водяной пыли. Тогда на берегу оказалось много маленьких дельфинят, мы носились с пацанами по всей излуке берега и затаскивали их обратно в воду, носом к морскому горизонту и добавляя шлепка по тому месту, где у людей находится попка – чтобы придать ускорение в нужном направлении. Дельфины на эти шлепки их детенышей на нас не обиделись и пришли кучей на меляк через день после шторма. Куча бродила возле меляка, а два дельфина отправились к нам, зашли на меляк, чего никогда раньше не делали, и остановились. Чуть подумав, мы пошли знакомиться, а они тихо и миролюбиво подвинулись к нам навстречу. Погладив двух дельфинов, мы осмелели и стали звать остальных, и они тоже подошли вплотную к меляку. Двое первознакомцев стали плавать вокруг нас, описывая неправильные круги. Один подплыл к Стёпке, и тот почесал ему брюхо ладошкой. Другой подплыл ко мне, и я хотел его погладить по спине, как собаку, но дельфин повернулся набок, и моё поглаживание тоже пришлось ему по брюху.
​– Они хотят с нами в ловитки играть, – заявил Стёпка.
​– Чё ты! – набычился на него Витька. – Они не умеют!
​– Умеют, – сказал Степка, кивнул мне, и мы пошли-поплыли вдоль меляка, и дельфин за нами. Потом дельфин обогнал нас, и Степка сказал:
​– Он смотрит, чтобы впереди мин не было. Они так корабли наши водили.
Так у нас родилось и крепло чувство безопасности, исходившее к нам из дельфиньей заботы. Забылись все страхи про русалок, катранов и прочих обитателей морских глубин – нашей детской площадки. Мы были надежно защищены.
Дельфины появлялись и уходили, иногда их не было неделями, а два раза они приходили со своими детьми и чему-то их учили. Мы старались угадать что это у них за учеба, но мнения разделились и перешли в командные ловитки, которые мы тут же изобрели и исполнили.
Дельфины не пошли ни в одну из команд и разделяться тоже не стали, они просто отказались участвовать в такой игре, где многие противостоят многим. Для нас это было знаком, и мы вернулись в классический вариант ловиток с одним водящим-ловитчиком.
​– Если я вдруг утону, они меня вынесут, – уверенно сказал вечером Степка. Все согласно кивнули. Наш маленький, но подвижный патруль из семи пацанят всегда действовал во время шторма – мы искали выброшенных на берег дельфинят.

Дельфин – брат мой, и я его брат. Я чувствую это как данность, пришедшую из глубины детства на меляк всей последующей жизни.
Дельфины, как и многие другие жители Земли, были для меня людьми в другом теле, к тому же живущие в иной, чем наша, среде.
Дельфины научили Тропу знакомиться с другими группами корректно, без вмешательства, но в сотрудничестве. Особенно важным оказался тот момент, когда они, почувствовав благожелательный интерес, чуть двинулись навстречу – это важнейший момент контакта групп.

…Оголодав в ловитках на меляке, мы сбивались в кучку, и кто-нибудь спрашивал: «Пацаны, пожрём?» Увидев утвердительный ответ, он тут же в воде стягивал с себя трусы. Они превращались в бредень, и мы ловили на меляке рыбьих мальков, креветок, каких-то рачков и прочую мелочь. Все это шло в пищу тут же, и этот способ пропитания чуть позже сыграл со мной злую шутку.
Я уже учился в Москве в первом классе, когда мама-бабушка Татьяна Андреевна повела меня в гости в чей-то богатый дом. Высокие потолки там были увешаны яркими люстрами, за стеклами шкафов и шкафчиков таились неизвестные драгоценные фигуры, и в каждой комнате на подставке стояла огромная, с меня величиной фарфоровая ваза.
Хозяева квартиры в плюшевых коричневых одеждах устроили мне чинную экскурсию по их многомерному сверкающему жилищу и подвели к огромному аквариуму, где плавали диковинные рыбы, большие и маленькие. Этот внутриквартирный Барьерный Риф посреди Москвы зачаровал меня, и я мысленно погрузился в его глубину.
Кто-то из хозяев, заметив мою зачарованность, решил познакомить меня поближе с чудесами подводного мира. Он ловко поймал маленьким сачком маленькую, но очень красивую рыбку с радужным оперением и поднес своё сокровище прямо к моему лицу. Я понял, что это царское, исключительное угощение, взял рыбку двумя пальцами и съел, тут же сказав «Спасибо» и тут же заподозрив, что что-то не так.
Хозяева были в шоке, разговоры про дикого мальчика достигли гостиной, и гости шушукались, показывая на меня пальцем. Это была очень важная коллекционная рыбка.
Больше мы в том доме не появлялись, а потом я и вовсе забыл, у кого мы там были в гостях.
Потом мне завели маленький аквариум, и я из него никогда ничего не ел. Там были гуппи и два меченосца. Корм для них назывался «дафния», и я вскоре сам ездил за ним через всю Москву на Птичий Рынок – на красном трамвае, звонившем в звонок на поворотах. Впрочем, все это начиналось на меляке в незапамятные времена. Дельфины еще чему-то многому учили, но оно никак не называется словами, хотя остается с тобой всю жизнь.
Наверное, у каждого в детстве есть такой меляк, кусочек дворика, цветки на окне, живой уголок. Остается пожелать каждому приходящего к нему дельфина – учителя и друга, друг всегда учитель, а учитель – всегда друг. Дружите, любите, познавайте. Но ничего не ешьте из чужих аквариумов.
DELPHI YU

Цитирование и воспроизведение текста разрешено с указанием на его источник: za-togo-parnya.livejournal.com

Не знаю, кто как – но я б Старине Юсту таки дал.
Не "куда", а "чего", охальницы!
"Чего"-"чего"...
А Премию Райслинга, вот чего.

Дельфины – "Морской Народ", медведи – "Лесные Человеки"... Фольклор, однако.

Ещё можно Других и А-квес вспомнить, в "Мире Спока" Дианы Дуэйн.

...Мало можно отыскать точек соприкосновения во мнениях о "лежащих под". Некоторые приравнивают их к "динозаврам", которые даже и не думают вымирать из-за недоступности. Для них существуют только случайные встречи с занятыми, вечно голодными гуманоидами, которые заполнили их планету. В тишине они прокладывают свои собственные пути, и своими размышлениями о том, чем стала их планета, не собираются делиться с нами.

То, что блуждающий увидел, было слишком огромным, чтобы он смог что-то понять. Он так жаждал гор, и теперь, кажется, одна из них пришла к нему. "Это", казалось, внимательно наблюдало за ним. Он сел на песок и тоже стал наблюдать. Он не боялся, но к нему опять пришла мысль о том, что существуют некоторые вещи, которые Другие пропустили, давая знания о мире их народу. В частности, ему было бы намного приятнее, если бы он знал об этом заранее.

А-квес заговорил снова. Но этот звук блуждающий вряд ли бы мог повторить. Если бы мир разговаривал звуками, похожими на скрежетание камня о камень, то это звучало бы именно так. И снова оно заговорило, и блуждающий сидел и совершенно не знал, что ему делать.

Затем "это" проникло в его сознание и заговорило снова теми же звуками, теми же словами, камень о камень, и он увидел изображение изможденного существа, сидящего на песке со связкой тыкв в сумке.

"Это" заговорило снова, показывая ему ту же картинку.

И он понял. Звук, который "это" издавало, означал именно эту картинку.

Блуждающий обязательно сел бы на песок от неожиданности, если бы уже не сидел. Это было то, что он искал – ответ на вопрос о том, как рассказать своим сородичам о горе. Если все будут использовать один и тот же звук для данного изображения, то каждый сможет его понять. Все, что было необходимо для этого, так это специальные звуки, слова.
Он начал немедленно создавать их. Он попытался создать образ животного в своем сознании, что было достаточно сложно, так как оно заполняло собой весь мир. И он издал звук, самый первый, что-то вроде ворчливого пощелкивания, затем снова представил картинку и снова произнес звук.

А-квес стал подниматься из песка, возвышаясь над горой, пока не заполнил все Небо. Тогда он прошуршал, и шуршание было певучим и продолжительным. Так поет и шуршит ветер в листве во время сильного дождя. Поток видений, который заполнил блуждающего, заставил его встряхнуть головой, настолько странными они были: в них были жизнь и смерть, жар желания и победы, и все покрывала тьма, сладкая, давящая тьма. Шелест перешел в бурчание, дыхание, шипение, песок разлетался в стороны, затем успокоился. Вокруг снова стало тихо. А-квес исчез.

Долгое время блуждающий сидел, всматриваясь вдаль, через остывающий песок, на гору. Красный и теплый свет ТгХут отражался от снежной шапки пика, который действительно приблизился к нему. Но ему уже было не до этого, потому что перед ним стала дилемма: пойти назад, к своим сородичам и поделиться с ними этим даром? Или двинуться к горе и возвратиться с рассказами о ней?

Но он может и не вернуться оттуда. И дар будет потерян. Потому что, кто, кроме него, может этим поделиться?

Два дня он просидел там, не обращая внимания на солнце, совершенно не замечая звезд. Его глаза были устремлены к горе.

На третий день он встал и повернул назад, к лесам.
(с)


Но это уж вовсе Вулкан и вообще "Стар Трек".

Edited at 2018-05-07 10:23 am (UTC)

?

Log in

No account? Create an account