Tropa
za_togo_parnya za_togo_parnya
Previous Entry Поделиться Next Entry
Записки до востребования. Отрывок 229
Юрий Устинов
2017
Часть текстов утрачена при пересылке.
Не редактировано и не вычитано автором.


Психомоторика, а не психодинамика выше в текстах. Я ошибся, перепутал термины.

* * *

Коды взаимосигналов в группе иероглифичны. Только такие коды могут содержать тот объем информации, который необходим для ее адекватного восприятия и сопутствующего действия/бездействия. Это явно не алгебра, все коды индивидуальны и вряд ли повторимы.

Если разнузданно пофантазировать, то у группы обнаружится своя какая-то маленькая ноосферка, где по-настоящему обмен сигналами и идет как в едином организме, как в организме.
Удивительно, что сигналы Тропы понимает не только человек, но и другие существа, окружающая нас живая природа. И мы тоже читаем ее сигналы и согласуемся с ней. Понятно, что это происходит только в сознании и лишь проецируется на органы чувств, но всё равно интересно, когда природа не только сочувствует тебе, но и помогает решать вполне конкретные гуманистические задачи. Там, где задачи касаются получения личной выгоды и/или нанесения кому-то вреда, – природа не союзник. Она ничего не покупает себе, ничего не продает, ни за что не платит, но – союзничает.
«Воспитательная работа» (тьфу!) на Тропе не требует никаких титанических усилий, ты «работаешь» с потоками знаков, проходящих через тебя и рядом с тобой самым естественным образом. Отметив для себя – что нужно выделять для дополнительного внимания человека и/или группы и что стоит микшировать, ты сам являешься инструментом этой работы, ибо остаешься самим собой в любой микроситуации, в любой коллизии или новелле, и сам собою правишь потоки, как и любой другой человек, который в них находится. Такая «педагогика» (тьфу!) может быть только искренней и неназойливой или не быть вообще. Предлагая подправленный иероглиф вместо кривого, ты помогаешь группе, а не работаешь ей в контру, против неё.
Если я понял, что где-то нужно поддержать знаки, например, союза разума и воли, я буду поддерживать их и акцентировать (в меру) безо всяких дополнительных вспоминаний и напоминаний. Из такого «лечения сигналов», собственно, и состоит загадочная для кого-то социотерапевтическая ткань Тропы. По сути, это организация и поддержание качественного и продуктивного невербального (тьфу!) общения. Угасание такого общения (и потребности его) примерно к 21 году жизни способствует изготовлению взрослых людей, которые общаются залезая по очереди на трибуну или к микрофону и неся оттуда всякую беспомощную фигню, не имеющую к настоящей жизни никакого отношения.
Цветок в горшке на окне чуть сгорбился, он не любит, когда я ругаюсь и ворчу, и чтобы реагировать на этот текст, ему не надо читать этот текст – он видит и слышит всё поверх слов, образов и понятий, – он читает знаки невербального общения.

​– Как вы это делаете? – тихо спрашивает у меня озабоченная тайной женщина после концерта в библиотеке на Камчатке.
​– Что? – не понимаю я, согрешив на гитарный строй.
​– Почему люди вас слушают так?
​– Как «так»? – спрашиваю я, начиная подозревать о чём речь.
​– Ну, будто они переходят в какое-то другое состояние…
​– Они хотели заглянуть в мой мир, побывать на Тропе. Я просто даю им такую возможность.
​– Это гипноз? – спрашивает она.
​– Нет. Гипноз отключает волю человека. Я не умею и не хочу этого делать. Мне интересно сотрудничать с людьми, а не повелевать ими. Люди с выключенной волей мне интересны только как пациенты.
​– Что же вы делаете с залом.
​– Ничего. Просто рассказываю себя. Рассказ состоит из знаков, на песенных концертах главные из них – песенки, на тренировках – движения и комментарии, везде – по-разному.
​– Вы делитесь своим внутренним миром с другими? – спрашивает дама.
​– Я думаю, что нет деления на мир внутренний и внешний. Это всё один мир.
​– И вы со всеми так делитесь?
​– Конечно, – говорю. – Я ведь живой человек, живой непрерывно.
​– Но ведь что-то вы оставляете себе, нельзя же выворачивать себя полностью перед всеми.
​– Выворачивать? – удивляюсь я. – Это не изнанка. Это лицо.
​– Неужели вы на сцене позволяете себе быть открытым для незнакомых людей? – ужасается дама.
​– Ну, не совсем, конечно, – смущаюсь я. – Например, отправлять естественные нужды на сцене мне мешает гитара.
Разговор рискует вызвать у меня зевоту, на Камчатке совсем другое время, и хочется спать, но она вдруг добавляет:
​– Но вы ведь и на рояле играете?
Тема рискует попасть в развитие, но тут благодатно появляется лицо Сталины Соломоновны Мишталь, притащившей меня на Камчатку.
​– Юр, давай чаю, и поедем кататься к сопкам, – говорит она. Дама недовольна, она почти докопалась, но ей явно помешали.
​– Давай, – говорю я оптимистически. – Горяченького хочется, это точно.
«В Петропавловске Камчатском – полночь» – рассказывает каждый день московское радио перед подачей сигналов точного времени. Но тут вовсе не полночь, скорее полдень, я извиняюсь перед дамой за оборванную беседу, мы пьем чай в соседней комнате, и уже другая дама спрашивает меня:
​– Почему вы шепчете про детский дом? Об этом надо кричать!
​– Я кричу, – говорю я. – Это я так кричу.
​– Нет! – возражает она. – Об этом нужно кричать!

Потом – плывущие в небе вулканы, асфальтовая дорога, километр которой стоил миллион рублей советскими деньгами и потрясающие камчатские люди с парящими, открытыми, ни на кого не давящими душами. Я был там два дня, но они кажутся мне двумя годами праздничной душевной свободы, которая там во всех глазах, во всех голосах, во всех движениях.

Да, я читаю знаки, это часть моей профессии, необходимая для навигации группы. Меня трудно или невозможно обмануть, я всегда вижу то, что есть.
У этого чтения сигналов есть и оборотная сторона. Спектакль в театре я выдерживаю несколько минут, а потом страшно утомляет диссонанс знаков актера и его героя, которого он играет. Только у нескольких актеров такой брехни нет – Сергей Юрский, Валерий Приёмыхов, Ролан Быков, Евгений Евстигнеев, Олег Ефремов, Юрий Никулин, Владимир Этуш, Лев Дуров, и ещё чуть-чуть, я не рискну называть какой-то полный список.

То же и в кино, но там многие нелепости скрашивает и скрадывает монтаж. Думаю, что хорошие актеры не играют своих героев, а становятся ими. Мне такое подвижничество недоступно, у меня как-то развит инстинкт самосохранения, и я не смог бы каждый раз убивать себя, чтобы прожить другого, стать им на время.

Когда-то в дворовых детских тяжбах бывало такое страшное обвинение: «Ставит из себя!»
Тот, кто ставит из себя, распознается мгновенно, что отворотило меня от телевизора давно и навсегда.
Знаком является всё. Без исключения. Тут даже Кастанеда окажется прав и будет почесывать нам темечко нашим же пальцем, что означает внезапное раздумье. Мы все и всегда читаем знаки и пользуемся ими, но делаем это по большей части неосознанно, – так оно и должно быть на самом деле, но что я объясню про знаки и про взаимочтение сигналов в группе, если ничего не скажу про них?


Цитирование и воспроизведение текста разрешено с указанием на его источник: za-togo-parnya.livejournal.com

?

Log in

No account? Create an account