?

Log in

No account? Create an account

Tropa
za_togo_parnya za_togo_parnya
Previous Entry Поделиться Next Entry
Заметки до востребования. Отрывок 165
   Степка путался в соплях до середины августа, левая сопля у него матёрая и зеленая, а из правой ноздри текла вода, – сущий холодовой ринит. Сопли были подарками родного детского дома, где всегда сквозило, зато наказывали привязыванием к горячей батарее парового отопления. Не били, но ходили мимо ревущего обожженца молча, не обращая на него внимания. Щедрые плоды сухого августа приводили Степку к витаминному удовлетворению, лицо его становилось слегка похоже на бутузов с этикеток детского питания, если бы не красный нос, цвет которого никакая пища изменить уже не могла.
   Со Степкой, как и со всеми, мы говорили спокойно, доброжелательно и ровно, что, вне зависимости от содержания речи, приводило его в тихий восторг. Рот его приоткрывался, брови ползли вверх вместе с уголками губ, а позу он при этом имел как Ленин на броневике. Устремленный к нормальному человеческому общению, Степка мог часами делать какую-нибудь скучную рутинную работу, главное для него было то, что кто-то по-человечески говорит с ним и даже оставляет паузы, чтобы он мог вставлять туда свои слова. Если при нём говорить о нём с кем-то третьим, то Степка будто и не слышит, что говорят о нем.Третий человек долго, всё первое лето, не помещался в Степкины диалоги, и только во второе лето стал помещаться, но Степка при этом заметно суетился и слегка нервничал, переключаясь. Я разводил такие диалоги-триалоги пожиже и слегка притормаживал.

   Приехавшую на Тропу психологиню в кожаной юбке дети звали "кожаная психа". Кто-то раздавил лесного клопа на ее воротничке. Обнаружив резкий запах, она спросила:
   – Кто это сделал?!!
   – Слоник, – ответила группа почти хором. – Это был слоник, слоник.
   – Какой слоник?!!
   – Какой слоник? – стали спрашивать ребята друг у друга.
   Кожаную Тату, психолога из какой-то структуры управления детскими приютами, нам послал некий сомнительный бог, она носила сапожки, неудобные в лесу, кожаную юбку и кожаную куртку, украшенную блестящими заклепками. Несмотря на неудобную обувь, она ходила вполне мужской походкой и любила на ходу похлестывать каким-нибудь деревянным хлыстиком по голенищам своих сапожек. Когда она приехала и поднялась к нам на лагерь, Степка ловил жука, да так и остался на четвереньках в позе птицелова, засмотревшись на Кожаную Тату. Мишка, стоявший неподалеку, тоже посмотрел на Кожаную Тату и так выплюнул изо рта травинку, которую жевал, будто травинка вдруг оказалась отравленной мертвой жабой. Он ушел в кусты, продолжая наламывать черничный веник для чая, а Степка застыл в позе птицелова.
   Кожаная Тата поздоровалась со мной и сообщила, улыбаясь:
   – Красиво тут у вас!
   Я согласился, мы прошли рядом несколько шагов, и я сказал:
   – Вот гостевая палатка, располагайтесь, отдыхайте и скажите дежурным – что вам еще будет нужно для комфорта.
   Кожаная Тата решила для начала прогуляться к ручью, чтобы умыться, и я показал ей протропок, ведущий к воде. Она ушла, а я вывел Степку из кататонического ступора, и мы с ним присели на сиделки, – бревна, положенные у кострового круга.
   – А она чего? – спросил Стёпка настороженно.
   – В гости к нам, из Москвы, – сказал я.
   – А кто? – спросил Степка, почему-то не захотев повторять слово "она". Я сверил его реакцию с Мишкиной, чуть повел плечом и объяснил:
   – Она – психолог.
   Чтобы звучало убедительно, я на слове "психолог" поднял вверх указательный палец. Степка беспорядочно зашмыгал носом, поскольку было только начало июля.
   – Ты жука поймал? – спросил я.
   – Какого? – удивился Степка.
   – Там, в траве, – показал я.
   – Не-е, – улыбнулся Степка. – Разжигу для костра собирал.
   – Костер же горит, – удивился я.
   – Ну, вдруг, – пояснил Стёпка.
   – Правильно, – сказал я. – Молодец. В жизни не должно быть никаких "вдруг".
   Стёпка благодарно кивнул, будто от всяких "вдруг" тут же избавился, и глубоко, решительным шмыгом убрал зеленую соплю. Поднимаясь с ручья, к нам приближалась Кожаная Тата, постегивая себя по сапожку только что выломанным тонким прутиком.

   Улыбка заметно влияет на походку. Идите по бревну с улыбкой, и вы с него не сорветесь. Есть люди, их много среди детей, в походке которых улыбка присутствует постоянно. Их любят собаки. Им можно довериться в трудную минуту. Бойтесь серьезных людей. С ними что-то не в порядке.
   Нормальное положение шлагбаума – "открытое/закрытое". Нормальное состояние лица - улыбка/без улыбки. "Два мира – два детства", как писали под картинками советские газеты.

(2016)
© Юрий Устинов

Часть текстов утрачена при пересылке. Не редактировано и не вычитано автором. Нумерация отрывков не является авторской. Все тексты написаны автором в тюрьме.
Цитирование и воспроизведение текста разрешено с указанием на его источник: za-togo-parnya.livejournal.com

Posts from This Journal by “заметки до востребования” Tag


Голодовка в Эпоху Фельетонизма – утрачивает черты формы протеста, но приобретает черты формы капитуляции: гладиаторы в Древнем Риме всё же набирали жирок – для защиты нервов и сосудов от ранений.

Потерял поток текста.

– Мюндрилла обстаралась! (с)

Edited at 2018-05-04 04:30 pm (UTC)