?

Log in

No account? Create an account

Tropa
za_togo_parnya za_togo_parnya
Previous Entry Поделиться Next Entry
Заметки до востребования. Отрывок 188
   "Нам всем служила мерой
     Зеленая Гора", – пел Саша Стрижевский посвящение Тропе.
   Тропой действительно можно измерять социально-политический климат. Она никогда не "колеблется вместе с линией партии", а уж степень (нрзб.) всегда была в прямой зависимости от толерантности властей к иным путям, нежели БАМы и автобаны или покорение Венеры вместо ее изучения.

   Здесь нет долго ношеных или долго выстраданных мыслей, потоковые тексты быстролётны, сиюминутны, я думаю на бумаге и бегу дальше, оставляя тебе словесную шелуху от сладкого мучения по имени познание, рассуждение, этому нет конца при жизни, если не превратиться в овощ. Видимо, этому нет конца и после смерти, но матрицы и пуансоны мира обретут другое качество, из приемника мы перенесемся в передатчик, где мотивации Замысла предстанут перед нами без защитных одежд земного мира. Если Бог – субъект, то у него есть своя субъективная реальность, а объективная реальность бывает разве только у объектов. "Бог – в тебе", – говорила нам школьная нянечка тетя Паша, а мы смотрели на нее, тёмную и отсталую, с высоты своего пионерского строя, не понимая, что возражая ей, что Бога нет, уничтожали себя.
   Тетя Паша была нянечкой в школе и до войны, когда в нашу 346-ю ходил учиться Юрий Владимирович Никулин. Тетипашиино выражение лица, лукаво-простецкое, но выдающее огромную внутреннюю силу, я видел у него и в цирке, и в кино. Бывало оно и у тогдашних московских футбольных болельщиков, идущих на матч переживать за любимую команду, то же неистребимое высокое упрямство в маске простого лица чудилось мне в голосе Виктора Синявского, футбольного радиокомментатора дотелевизионных времен. Черный бумажный круг репродуктора, из которого говорил в нашем доме Синявский, казалось, обретал выражение лица, – то самое, тетипашино, когда она говорила: "Бог – в тебе".
   Очередь, стоявшая на Пасху в Елоховский собор, вытягивалась мимо нашего подъезда далеко по Ново-Рязанской улице, гремели и звенели трамваи, люди заходили к нам попросить воды и по всякой другой нужде.
   Это были люди с другими лицами. Позже я видел такие светлые лица на концертах Окуджавы и Камбуровой, в квартире Володи Войновича, в Третьяковке. Я чувствовал себя Гадким Утенком среди этих лиц, чуть отрешенных от повседневной жизни, но несущих на себе внутреннее тепло, милосердие и благородство.
   Потом, в 60-х в Москву хлынули потоки деревенских жителей, покидавших родные места. Их лица тоже были прекрасны, но не очень близки мне. Их язык выдавал не то чтобы чужаков, но – гостей-иноземцев с их маленькими причудами произношения слов и не очень великим словарным запасом. Ассирийцы владели всеми обувными киосками-лотками, у них можно было купить стельки и набойки, подковки и шнурки, а за 10 копеек и почистить обувь. Татары занимались всякими трубами и кранами в наших домах, азербайджанцы торговали на рынках, евреи были старьёвщиками, и крик "старьё-берё" редко утихал в московских закоулках.
   Хлынувшие в столицу сельские жители не очень обособлялись, не составляли своих сообществ, но инстинктивно двинулись на контакты с Мещанской слободой, которая и сама начала метастазировать в их сторону в поисках культурного единения. Город стал заполняться пятиэтажными бараками-хрущобами, где все окончательно смешались в едином танце вокруг чешского хрусталя, венгерских консервов, болгарского табака и югославской кухонной утвари. Оклад в 80 рублей считался очень приличным и вызывал уважение соседей, а у некоторых было и по 100 рублей в месяц, и куда они их девали – не понятно. Я получал тогда 48 рублей 50 копеек в месяц, и мне хватало на всё. Самое главное и настоящее не выражалось в сумме денег, его нельзя было купить или продать, как и теперь. Если доброе имя, талант и любовь вам пытаются продать, – будьте уверены, что это подделка. Война в 45-м закончилась для всех, кроме общественного сознания, в котором, как в военное время, важно было хорошо уметь подчиняться, не лезть с инициативами и выполнять всё, что положено, не спрашивая кем положено, когда и зачем. Разумеется, чтобы выиграть войну, нужно было лишить гражданское население какой-то части прав, но забыть их вернуть обратно через образование и воспитание – выгодная забывчивость для власти. Так мы и остались – для государства, а не оно для нас, так и помыкают нами те, кто имеет военные полномочия и оружие, а мы растим детей в послушании им, складывая их в "трудящий народ", бездумно убивая в богатейшей умами и душами стране и науку, и культуру, и новые технологии, и более человечное государственное устройство со свободными СМИ и отсутствием вороватых тыловых крыс, наплодивших потомство в отличие от тех, кто поднимался в атаку, – она была последней в жизни.
   Сталинистское благоговение перед начальниками, фетишизм и прочие извращения привели к тому, что черта между народом и начальниками превратилась в пропасть и стала бездонной. "Всесоюзный сбор макулатуры даст победителю право подписания рапорта пионерии очередному съезду КПСС" – тут нечего комментировать. "По линии проведения романтики в городских пионерских лагерях летом 1966 года мы рекомендуем также мероприятие "костер пионерский" в виде трех галстуков с вентилятором и лампой для подсветки", – говорила методистка Софочка из ДПШ, который находился в здании Биржи на Переведеновке. На время включения подсветки нельзя было выключать свет в актовом зале, где "горел" костер. "Вы же понимаете, говорила Софочка, – у нас теперь слитное обучение, девочки и мальчики вместе…". Ей было невдомек, что девочкам вообще по их природе не свойственно объединяться в какие-нибудь девчачьи стаи и – тем более – зажигать общий костер. Каждая девочка – это будущий отдельный очаг и только муж её позовет гостей или сделает семейное пламя всеобщим. Теорией пола в пионерской организации никто не заморачивался, продолжая эту традицию в комсомоле и в партии. Стирались границы между городом и селом, между мальчиком и девочкой, давая на выходе эклектику невыносимо больших деревень, населенных однообразно одетым бесполым людом. Эта бесполая двуполость вползла даже в скаутское движение, появились девчачьи скаутские отряды, что было не лучше, чем гинекология для мальчиков.
   Феминистки принимают желание мальчиков отличаться от девочек за мужской шовинизм, но это не так. Естественное желание быть собой, идентифицировать и отождествлять, самоопределяться и искать других.
   Любым "другим" на Тропе было вольготно, она принимала всех, отторгая только некоторые патологии, неприемлемые в группе, защищаясь от них.
   Гомеостаз Тропы позволял ей ассимилировать, рассасывать и перерождать самые разные разности от всяких девиаций до физических инвалидностей ребят и взрослых.
   Она была в основном мальчишеским сообществом, которым постепенно стала после 1969 года, а до того численно преобладали девочки. Сильная и оснащенная девчачья тургруппа Валеры Ю. прибилась к Тропе в 1967-м и, отправив на заслуженный отдых своего руководителя, осталась с нами. Я хотел "исправить положение", но Валерка запротестовал, пожелал всем успехов в спорте и личного счастья и ушел, на несколько лет оставаясь в нашем взрослом дружеском круге.

(2015-2017)
© Юрий Устинов

Часть текстов утрачена при пересылке. Не редактировано и не вычитано автором. Нумерация отрывков не является авторской. Все тексты написаны автором в тюрьме.
Цитирование и воспроизведение текста разрешено с указанием на его источник: za-togo-parnya.livejournal.com

Posts from This Journal by “автобиография” Tag


Любым «другим» на Тропе было вольготно, она принимала всех, отторгая только некоторые патологии, неприемлемые в группе, защищаясь от них.

Первая ассоциация, как ни странно: что-то вроде "старого" – ещё аж дониконовского – адельфопоэзиса. Коррект?

Избавь народные сортиры от политической сатиры сведи порыв политпросвета до одиночного пикета и будешь весел и здоров без президентов-докторов, и незамоченный в сортире, умрешь в трехкомнатной квартире. Бр-р…

Кому няшка, а кому кондрашка. Проблема противоположных оценок вов есь рост. Доколе "сталинисты" и "троцкисты" будут рвать друг другу мясо изо всех мест, на потеху умным обезьянам на холмах? И вообще, сейчас будет длиннопост:

- Так что же тебе такое приснилось тогда? - Матвей чуть насмешливо посмотрел на Николая
- Сон. Который оказался настоящим, как ты иногда выражаешься, "выносом мозга".
Мне приснилось, что окружающий нас мир - нечто вроде гигантской фабрики. Причём, мы люди, по сравнению с "настоящими" обитателями Вселенной, которые творят... творят окружающую нас действительность, по размерам, ну просто здоровые как.. как галактики, помнишь свой рассказ о "звёздных островах"?! Каждый наш вздох, шаг, даже моргание веками глаз длятся по часам истинных хозяев Вселенной целые геологические, да что там, космические эоны времени! Наши тела - это некие "мегасущества", "процессоры", решающие задачи, которые им задают "элементары", так кстати можно самоназвание их, этих существ, перевести.
Мы столь велики по сравнению с элементарами, что одна секунда наша на целых сорок три порядка больше ихней! Сантиметр - на тридцать три порядка!
При этих словах Островского Матвей дёрнулся, удивлённо взглянул на него и переспросил: - Скоко-скоко?!! Затем открыл тетрадь и посмотрел записи. После спросил Николая:
- Ты эти величины как-нибудь считал?
- Нет, они мне во сне приснились. Сон яркий был, странно, что я его забыл...
- Расказывай дальше. Блин...
- Ну, в общем, начался он так...
- Сон?
- Угу. Гигантская плоскость. На ней стоят "человечки". Элементары почему-то чаще мне во сне представлялись в виде человечков, как их дети рисуют. Ножки-ручки, палочками, кружок - голова. Без носа и ушей, глаз и рта и т. д. Все эти детали, оказывается, нужно было... ИЗОБРЕСТИ!
- У них, элементаров, время - функция сознания. Дискретно. Как кадры киноплёнки. Идёт... с толкача! Причём может идти как захочешь. Вперёд, назад, вбок... Пространство - тоже "самодельное". Причём я точно помню, на лице Николая появилась гримаса страдания, что размерность пространства мог вообразить... любую. А сейчас, только пытаюсь что-то отличное от обычного трёхмерного вообразить, мозг "раскалывается". Реально, голова болит и галлюцинации возникают. Я даже, говорил тебе, в рассудке своём засомневался...
- Дальше что было?
- Спросил я у "товарища Знайлера", который у них заведует созданем некоего "мэона", особого не знаю как назвать, в общем, где идеи складывают, что наш мир такое, и что они такое, элементары. Они и рассказали...
Николай посмотрел на Бронштейна. В его глазах плескался самый настоящий страх.
- Этож то, что они рассказали, это Ужас блин сплошной! Один только "Гильбертов Колхоз" чего стоит!
Матвей титаническим усилием воли подавил смешок:
- Представляю. Вот как раз до того, как ты меня отвлёк, я нечто похожее обсчитывал... Методами высшей математики исследовал.
- Нифига ты не представляешь, Матвей! Знаешь как они ко мне обращались? Товарищ Титан! Так вот, оказывается, любое понятие, которым мы пользуемся, было изобретено элементарами! ИЗОБРЕТЕНО, ты можешь понять смысл этого слова?! А как тебе такая истина - атомы - это на самом деле... ТЮРЬМЫ! Чудовищные порождения ГУЛАГОВЕРСА, вселенной-унификатора! А война ЛЮДЕЙ-ЗВЕРЕЙ как крайних форм "генераторов истин"?!
- Так вот, захотел я узнать, почему у меня со здоровьем плохо... Николая буквально затрясло. Так мне целый эпос рассказали. И в конце концов, понял я, что пытаясь реализовать "трудовое перенапряжение", рекламировал на самом деле... РАБСКИЙ ТРУД! Этож уму непостижимо, какие на самом деле мы калеки! И как нам ВРЁТ ОКРУЖАЮЩАЯ НАС ДЕЙСТВИТЕЛЬНОСТЬ! Наш мир - это некое "пастбище", в которое "старшие миры" сливают свои проблемы, мы их решаем, кстати, выглядет постановка задачи как некое "увлечение" или "нужда", возникающие вроде как естественным образом. Полученное решение у нас прямо из мозгов крадут, и сливают новое задание. Причём выглядет это так, что ворует... пустота!


- А на самом деле, продолжил Николай, выглядет это так: наши истинные тела стоят в ячейках "гильберпрозекторной машины", выглядящей как вращающийся вал, утыканный ножами, режущими саму Действительность. Ножи "срезают" выработанные нами качества, а для нас это выглядет как... процессы коррозии, разрушения. В свою очередь, "турбину" можно "свернуть". И знаешь, что получается?
Матвей покачал головой.
- Короче, с непередаваемо серьёзным выражением лица продолжил Николай, "свёртывается" "ежик-ножик" в "челюстеверс", вселенную "хищных инструментов". Попросту, в "формулу хищника"!
- А что такое кислород! Это же ведь сам ХИЩНИК! Когда мы дышим, атомы-челюсти проникают в наше тело, и, гады, попадая в клетки, поедают нас заживо! И падлы, если "наркотрон", снимающий у нас болевой синдром, отключить, то, так щиплюстся, что это вытерпеть невозможно!
- Кислород - хищник хищников, то есть газ-вселенная, содержащая в себе все возможные формы хищных существ!
- А как другие газы? Те же галогены? Фтор, хлор, бром, йод?
- Фтор. Это просто кошмар. Его поэтому и не стали в нашей вселенной вводить как газ порождающий биосферы "молота войн". Рождает просто невообразимых уродов. Николай зябко передёрнул плечами.
- М-да... Ты, Николай, никому больше об этом сне не говори. А то в дурку упекут. А вот рассказ на базе твоего сна, написать можно очень даже неплохой. Назвать можно его так:
- Знайка, Незнайка, Винтик, Шпунтик и товарищи... создают свой мир. Как идея?
- Я серьёзно...
- И я серьёзно.
- Знаешь что, мне элементары во сне сказали?
- Что?
- Марксизм, мол, пока всего лишь мировоззрение, которое, декларируется, что создаётся на базе научного метода. Реально же это пока просто свалка разных фактов. И мол, не желаете ли, товарищ ТИТАН, создать из этой свалки что-то более действительное? Если, мол, получиться, то и ВОРОВАТЬ у нашего мира будут меньше, а то и вообще прекратят...


(с), исполать челу с ником "Артур Макгваер" за этот текст.

Edited at 2018-05-02 02:34 am (UTC)

>Сталинистское благоговение перед начальниками, фетишизм и прочие извращения привели к тому, что черта между народом и начальниками превратилась в пропасть и стала бездонной.

Не неосталинистское, разве?

В некоторой степени меры, есть мнение: стыдновато матчасть не знать. Можно, но... стыдновато, ага.


* Бюрократ – это кормушечник, и неосталинизм – это его кормушечная идеология.
* Все отрицательные явления сталинизма можно легко вернуть, но положительные – никогда.

(c), Д. А. Быстролётов.


Или так:

...А я опять твержу ему:
«Что ты читал, кроме «Муму»?..

(с), Шаов


М-да-с.