?

Log in

No account? Create an account

Tropa
za_togo_parnya za_togo_parnya
Previous Entry Поделиться Next Entry
Заметки до востребования. Отрывок 157
   Помню, почти в детстве, как югославы справно играли индейцев в кинофильмах. Мне тогда казалось, что им немного недостает якутскости и чукотскости, но их индейские повадки были безупречны и убедительны. Чингачгуками, Вильтхуотлями и Виннету всех оттенков были полны московские дворы – на время вернулась "индейская волна", такая популярная среди мальчишек конца XIX – начала XX века.
   Безусловно, Тропа унаследовала и это поветрие, и моменты поведения героев Жюля Верна, Даниэля Дефо и Роберта Льюиса Стивенсона. Индейские ночные костры, немногословные при полном взаимопонимании, и находчивость первооткрывателей были нам милее, чем готические ужасы старой Европы от Амброза Бирса до Эдгара По. Конан Дойл научил как полагаться на себя, если ты в затерянном мире, а Джек Лондон обозначил каждому его внутреннюю основу, опору, на которую могут положиться другие. Потом в эту чинную библиотечную команду вломился ненормативный Винни-Пух с Пятачком и всей честной компанией, и нас надолго посетили стада мумми-троллей, снусмумриков и прочих обитателей планеты детства, напрочь лишенных наробразовской мудрости, а то и вообще не годных к воинской службе. Мир расширился, впустил в себя парадоксальных обитателей, которые вдруг оказались нашими близкими родственниками, как чукчиамериканским индейцам. Материк хохочущих сказок придрейфовал к нам и никогда никуда не ушел, растворив свою стилистику в теле и душе Тропы. Смех наших обновленных глаз не снижал реакций мгновенной взаимопомощи, надёжности и безопасности – он дополнял их.
   Культурное развращение тропяных детей благополучно завершили тридцать восемь попугаев и ёжик в тумане, а редкие последыши Тропы дотянули даже до "Чучи" Гарри Бардина.
   До Киплинга, однако, мы так и не доросли. Колонизация плохо умещалась в нашем сознании, и только в разведках мы могли себе позволить эквадорское дыхание или мексиканский шаг – чтобы не спугнуть зверей и увидеть их.
"Правь, Британия, морями!
   Правь, чем хочешь, и владей.
   Не проснется твой
   Безымянный герой,
   Хоть пали из всех батарей…".
(Ю.Ким)

  "...Осторожней, друг,
    Тяжелы и метки стрелы
    У племени страны Мадагаскар…".
(Ю.Визбор)

  "...Откуда у хлопца
    Испанская грусть…".
М.Светлов)

   Книги, которые читала Тропа, возможно, еще лежат в моей туапсинской квартире. Зачитанные, бывалые, подклеенные. Я подарил бы их все скопом тому человеку, который затеет что-то подобное Тропе. Я знаю, что он будет, но не знаю, когда объявится. Книг осталось не много, моя большая библиотека пропала, защитить её я не мог.
   Сделайте компьютерные игры обязательными для детей, введите их в школьную программу, а книги – запретите, и всё встанет на свои места. Всё будет хорошо как в концах фильмов с югославскими индейцами – что победило, то и добро. Не ошибёшься. Хоть Сербия, хоть Македония, хоть Черногория или Краснодария.

   Просыпается утром группа, а ни одного взрослого нет – все куда-то делись. Мы и правда делись, ушли ночью и поставили в километре свой лагерёк. Мы предупреждали вас, ребята, что в какой-то момент вы сможете от нас отдохнуть. Вы обучены, самостоятельны, вы не нуждаетесь в нашем присутствии. Надо что-то спросить – протяните к нам линию, поставьте телефон и спрашивайте на здоровье до посинения.
  "Взросляк слинял" – нормальная ступень в жизни группы. Наше отсутствие вызывает короткое общее замешательство, некоторую неуверенность, удивление, но группа быстро адаптируется и принимает условия игры. В конце концов, жизнь в горах состоит из неожиданностей, их осмыслений, преодолений и адаптаций к новым условиям. Никто не покинул вас, не выполнив своих обязательств перед вами или во время их выполнения. Это "абзац, красная строка", это наше доверие к вам и наша надежда на вас. Пришел момент, когда мы поняли, что вы уже можете без нас. Слабо?
   Всё это проговаривается потом, а для начала мы просто исчезаем. У каждого взрослого в груди холодок тревоги, но – "ты уже большой, папа с мамой могут сходить в театр без тебя".

   Мы не подглядываем и не подслушиваем что происходит в покинутой нами группе, но по рассказам можно восстановить картину поведения брошенных нами детей. Они и при нас жили самостоятельно, но теперь им не на кого даже оглянуться.
   В авторитарной группе в таких случаях место руководящего взрослого займет "лидер", который "знает как надо", "все за нас решит" и останется только выполнять его приказы. Покинутая взрослыми Тропа наследует самоё себя, она не станет падать к авторитарной модели или разваливаться в охлос ("Повелитель мух"). Культура интеллектуального (и/или духовного) совместного принятия решений, стилистика жизни, высота и чистота взаимоотношений уже являются ценностям группы, и она не собирается с ними расставаться.

   Дети, развращенные постоянным присутствием взрослых, пустились бы в междоусобную войну за ресурсы, но каждый тропяной уже имеет навыки самостоятельного ответственного поведения среди себе подобных и события развиваются примерно так (версия).

   – Народ, – говорит Лось, – у нас пока всё идет как надо.
   – Почему "пока"? – спрашивает Снежок.
   – Может, они на что-то обиделись? – предполагает Жанна. Все молчат, соображают.
   – Народ, давайте в Круг, – зовет Лось. – Кто знает, на что они могли обидеться?
   Тропа уже позавтракала, сидит в Круге у костра. Возвращаются с ручья дежурные с помытой посудой, тоже усаживаются в Круг. Круг у нас квадратный, но это не беда, главное – чтобы никто ни у кого не оказался за спиной.
   Минута молчания.
   – Вчера стиральная бригада неважно отработала, – говорит Жанна. – И корыто оставили с мыльной водой.
   – Доедаловку в миске оставили на столе, а три камушка сверху не положили, – говорит Мак. – Никто и не знал, что это доедаловка. Она и протухла.
   Следует еще несколько предположений, порой самых фантастических.
   – Может, тут бермудский треугольник – предполагает Соловей. – Их на Земле много.
   Вчера вечером был "разбор со свечой". Каждый передавал свечу тому, кому хотел в этот день сказать хорошие слова и, передав свечу, говорил их. Я в таких случаях всегда жалел, что у меня фотопленка чувствительностью только 32 и 65 единиц. Чтобы снимать лицо сидящего со свечой, мечталось о заветной пленке А-1000, которая бывала только у военных, в продаже её не было. Лица сидящих со свечой были прекрасны.
   – Лосик, а ты когда вчера передал свечу Наде Крупп, – ничего не заметил?
  – Правда, – вспомнил Лось. – Она как-то погрустнела (Надежда Николаевна Крупп, сценарист и кинорежиссер, см. ее книгу "Тропа ведет вверх") – А что же я сказал?
   – Нет, – решительно заявил Штиль. – Они ушли не от обиды. Они бы сказали.
  – А почему же? – спросил Лось.
   – Просто дали нам шанс, – сказал Штиль.
   – Когда ничего не знаешь о человеке, надо предполагать, что ему нужна помощь, – сказал Разумный Шмель.
   – Опа! – сказал Лось, и все свесились к центру Круга.
   – Аварийная готова, – сказал Санчо.
   – Давайте выпустим две поисковые аварийки, – предложил Разумный Шмель. – Надо посмотреть на прошлой стоянке под Медовыми Скалами и на будущей, где разместили лагерь. Взросляк тоже люди и тоже в горах.
   – Правильно, – подтвердил Круг.
   – Мы выходим? – спросил Санчо.
   – Вас четверо в АБ (аварийная бригада), – говорит Штиль. – Надо добавить еще двоих и разделиться на две тройки. Я могу пойти. Круг не возражает?
   – Нормально! – кивает головами Круг.
   – И я пойду? – спрашивает или предлагает Снежок.
   – Нормально, – кивает головами Круг.
  – Возьмите контрольное время, – говорит Разумный Шмель, и Санчо кивает ему, и вдруг спрашивает: У кого? Юрки же нет.
   – У меня, – говорит Разумный Шмель. – Часы есть?
   – Есть.
   – А у второй тройки?
   – Есть.
   – А рабочая бригада сегодня пойдет? – спрашивает Жанна.
  – А ты как думаешь? – интересуется у неё Лось.
  - Я думаю, сегодня не надо.
   Тропа соглашается. Сегодня не надо высылать рабочую бригаду на нитку тропы. Мало ли что, люди могут понадобиться и здесь. В Круге человек пятнадцать, шестеро уйдут в поиск, двое дежурных отработают лагерь, посушат палатки и спальники, приготовят обед.
   У Санчо проблема с разделением шестерых на две тройки. Он предложил:
   – Вы разделитесь сами как хотите, а я пойду в любой тройке.
   – И я в любой, – говорит Снежок.
  – И я…
  – Мальчики, возьмите перекус, – говорит Жанна. – Каждый возьмите пакет в разведфонде.
   – Я знаю, почему ей грустно стало, – говорит Лось. – Но я не могу это сказать.
   Тропа кивает. Никто не будет допытываться.
   – Мы пошли работать лагерь, – говорят дежурные. В Круге остается шесть человек, сидят, переглядываются.
   – Я здесь буду, – говорит Разумный Шмель. – У меня их контрольное время. Ножовки поточу.
  – Базовый опять сегодня тянет к нам линию, – говорит Лось. – Вчера они не дошли до Медовых, Заяц с катушкой ляпнулся.
   – Встал? – интересуется Жанна.
   – Встал. Коленку покоцал.
   Работу, на которой ты получил травму, продолжать нельзя, а заменить его было некем. Вот они и зависли.
  "Вести катушку" – трудная работа. У тебя за спиной на основе станкового рюкзака – "станка" – поперечина, на ней закреплена массивная катушка с проводом ПЭЛ или ПЭВ. Ты идешь там, где должна пройти телефонная линия, и катушка сама разматывается на твоей спине. Искать удобный путь ты не можешь, надо идти именно там, где должна пройти линия связи. На такую работу становятся длинные и жилистые, вроде Зайца. Два – три десятка метров такой протяжки могут измотать любого, кроме физических кондиций надо иметь еще и характер. Характер у Зайца есть. Когда ему совсем трудно, он начинает смеяться и маленько гримасничать. Два проводчика, идущие за ним, замечают это и хитрят, – ссылаются на свою усталость и просят привалиться на несколько минут. Заяц с трудом соглашается, но тоже вынужден отдохнуть немного. Про свою усталость он никогда ничего не говорит.
   – Ты нас умотал, – жалуются проводчики. – Прёшь как танк.
   Проводчики работают двумя длинными шестами. На одном – рогатка, развилка, на другом – крючок. Линия пройдет на высоте нескольких метров по стволам и ветвям деревьев, до нее никто не допрыгнет, и олени не запутают в ней рога. Линия висит свободно, крепить к деревьям её нельзя – ветер порвет провод, качая стволы. Провести такую линию – порядочное мастерство, но для связистов нет ничего невозможного.
   Во время проводки катушечник, идущий первым, не должен ни разу дернуть провод – обрыв, скрутка лишает связь надёжности. Катушечнику приходится, избегая рывков, плавно преодолевать все препятствия, ровно разматывая катушку. Во время такого действия, перелезая через острый подскалок, Заяц и пометил свою коленку. Продолжать работу после полученной на ней травмы он не имел права по тропяному укладу. Пока аккуратно зачистили провод, завели заземление, подключили переносной телефон и запросили замену, пока она пришла – прошло порядочно времени, и к проводке связи между лагерями добавились сутки.
   Аккуратно зачистили, потому что на месте зачистки медный проводок становится слабее и может порваться. Опытные связисты место зачистки превращают в петлю, нагрузка на провод идет мимо петли и ничего не рвется.
   Заземление на сухом безводном хребте, где ведут линию, приходится увлажнять известным пионерским способом, иначе связи не будет. Это нормальное рабочее действие, которое не приносит никаких дополнительных или специальных эмоций. Можно, однако, подбадривать друг друга, – чем больше накапаешь – тем лучше слышно.

У связистов есть с собой и аптечка, и перекус, и фляжка с водой, но никто не будет расходовать всё это без большой необходимости. Линия идет всегда в стороне от тропы, по полному бездорожью.
   Дотянув линию до лагеря, связисты будут продолжать равномерно работать, пока не снизят провод в нужном месте и не подключат телефон. Только после этого они сядут в Круг, примут в руки чай, отопьются и отдохнут.
   Когда линейные связисты ведут связь по лагерю, все затихают – из уважения к ребятам, к их работе. Любое их желание было бы мгновенно исполнено, но высший пилотаж – доделать свою работу не выказывая никаких желаний.
   И только потом, но без ажитаций, без пафоса, без "понтов". Каждый хочет обнять притянувшего линию связиста, но лучше приготовить ему кружку чая.
   Телефонная линия Тропы под массивом Грачев Венец превышала двадцать два километра. Это не детский телефончик между кухней и сортиром, это всамделишная линия связи, которая обеспечивает нам координацию и безопасность.

   – Поисковые дойдут до связистов, – говорит Лось. – Скажем на Базовый, что взросляк испарился. Может, они там? На Базовом?
   – Шмель, ты сказал чтобы они шли без потери линейных ориентиров? – спрашивает Жанна. Она серьёзна и встревожена.
   – Нет, не сказал. Они и так сообразят.
   – А фонари они взяли?
   – Фонари? – удивляется Разумный Шмель. – Еще ведь утро.
   Все занялись делами, в Круге остался только младшенький Чивока. Он сидит и о чём-то думает, что-то нашёптывает, будто готовится к выступлению на школьном утреннике. Лицо его серьёзно, но спокойно, только пальцы гоняют прутик возле носков ботинок – то вправо, то влево.

   Поисковая тройка нашла нас через три часа на передовой стоянке – месте следующего лагеря.
   – У вас всё штатно? – спросил Снежок.
   – Да, – говорю. – А у вас?
   – Нормально.
   – Чай в кане, – говорю. – Отдыхайте, пейте.
   Снежок всегда спокоен, его любят собаки. С ним хорошо молчать – мир открывается по-новому, видишь вокруг себя то, чего раньше не замечал.
   – Спасибо, у нас ещё обратная ходка, – говорит Снежок. – на лагере попьем.
   – Конечно, – говорю я. – Завтра начинайте заброску сюда, тот лагерь уже отработал.
   – Вам что-нибудь надо? – спрашивает Снежок.
   – Приходите, мы соскучились, – говорит Поляна.
   – Мы тоже, – улыбается Снежок. – До завтра.

(2017)
© Юрий Устинов

Часть текстов утрачена при пересылке. Не редактировано и не вычитано автором. Нумерация отрывков не является авторской. Все тексты написаны автором в тюрьме.
Цитирование и воспроизведение текста разрешено с указанием на его источник: za-togo-parnya.livejournal.com

Posts from This Journal by “заметки до востребования” Tag