?

Log in

No account? Create an account

Tropa
za_togo_parnya za_togo_parnya
Previous Entry Поделиться Next Entry
Заметки до востребования. Отрывок 118
   В 97 году нас позвали в какие-то залы и вестибюли на вручение премии "Благородство". Мы поехали скопом и, поднявшись в огромный холл на втором этаже, оказались в картинной галерее, там проходила выставка работ местного художника. Его тоже позвали, чтобы вручить премию, она тоже как-то называлась. Художник сидел в кресле на колёсиках в уголке зала, и у него не было рук. Тропа разбрелась по залу, мы уже немножко умели смотреть картины, и каждый выбирал точку, с которой он хочет видеть художественное произведение и попытаться войти в него. Чтобы войти в картину, нужно верно выбрать точку, с которой ты на неё смотришь, встать свободно, сложить губы трубочкой и с некоторым усилием выдувать через эту трубочку воздух. По мере выдыхания картина оживает, оставаясь на месте, ты входишь внутрь нее и делаешь там что хочешь. Если ты перед портретом какого-нибудь графа, ты оживишь его, вдохнешь жизнь в этот портрет, выдувая воздух. Если это пейзаж какой – рамки картины растворятся, и она станет явью. Если это строение – оно станет объёмным и впустит в себя.
Путешествие по висящим в вестибюле картинам Тропа закончила довольно быстро, все подтянулись к художнику, спрятали руки за спины и поздоровались.
   – Спасибо вам за картины, – сказал Конь. – Я таких никогда не видел.
   – Это прям как сказки, – сказал Боцман. – Я слышал как там ветер дует.
   Художник с улыбкой кивал ребятам, сидя в своём кресле. Он оценил руки ребят, спрятанные за спину.
   – Спасибо, – сказал Стрелец. Они встретились с художником глазами, и художник кивнул ему, но Стрельцу опять захотелось встретиться глазами, и он опять сказал:
   – Спасибо!
   Художник снова кивнул ему, задержав взгляд на его лице, Стрелец смутился, потупился и сказал:
   – Мне бы так рисовать.
   – Просто рисуй, когда очень хочется, – сказал художник.
   – Я рисую, – сказал Стрелец, – но никогда не знаю что получится.
   – Во, точно! – подхватил Боцман. – То, что хочется, почему-то никогда не получается.
   – Когда я беру в зубы карандаш или кисть, то забываю, что должно что-то получиться, – рассказывает художник. – Когда творишь мир, которого еще не было, ты ни о чем не думаешь, а только чувствуешь. Образы возникают сами, из чувств.
   Тропа чуть зависла, соображая, и он объяснил попроще:
   – Например, висят рядом две картины. На одной нарисован лимон. На другой чувство кислоты, которое он вызывает. Как думаете, это будут разные картины?
   – Да, – уверенно отвечает Тропа.
   – Эту кислость можно рисовать, – подтверждает Бычик.
   – Верно, – говорит художник. – Можно изобразить образ, а можно нарисовать чувство.
   У Боцмана светятся глаза, он что-то соображает и говорит:
   – Извините, я отойду, я хочу теперь еще раз посмотреть.
   – И я, – говорит Стрелец, и вся Тропа с лёгким шорохом рассыпается по залу и смотрит на полотна новыми, только что полученными глазами.
   Мы с художником остаёмся вдвоём, я здороваюсь кивком, и мы немножко говорим что-то о его любимых Дега, "как ни странно Веласкесе" и о Кандинском, о котором мне говорить не пристало, я его слишком плохо знаю.
   Тропа снова собирается возле художника, Ивушка говорит восхищенно:
   – Это же можно прямо настроение рисовать!
   – Да, – подтверждает художник. – Настроения, состояния, чувства.
   Звенит звонок – колокольчик, открываются двери зала, и два крепких молодых человека перемещают туда художника вместе с его креслом. Мы в своих красно-оранжевых анораках образуем в зале подобие клумбы. В таком ярком анораке нигде не потеряешься, а при переходе улицы водители притормозят перед нами самым естественным образом.

   Художник сидит недалеко от нас и продолжает отвечать Ивушке:
   – Я уверен, – говорит он, – что все безногие танцоры всё равно танцуют, а глухие композиторы всё равно сочиняют музыку. Дело в чувстве.
   – Я понял! – продолжает восхищаться Ива, но на сцену выходят ведущие, и церемония вручения премий начинается. Премия – это пластина из желтого металла, прикрепленная к деревянной лакированной доске. На пластине всё написано – кому, за что, когда.
   На обратном пути в приют-лицей Боцман тихо и вполне юмористически вздыхает:
   – Ю-урк, а премия – это ведь когда какую-то копеечку дают?
   – Ты что больше хочешь, – спрашиваю я, – видеть лимон или чувствовать его вкус?
   – Опа! – говорит Боцман, мы замолкаем, все смотрят в окна трамвая на тему образов и чувств.

   Утром ко мне в дверь просовывается Ивушкина голова и говорит:
   – Юр, мы порисуем? До школы еще целый час.
   – Порисуйте, – говорю. – А я поснимаю.
   – Ага, – соглашается Ива, его голова исчезает, по коридору шуршат шаги – несколько человек идут порисовать.
   Мне интересно, я беру видеокамеру и отправляюсь за ними. По дороге соображаю, что еще темно, освещение электрическое, камера не возьмет белый цвет, всё будет желтым. Пошёл все-таки, поснимал.



   О художнике не говорили, но всё это было про него. Только Стрелец потом спросил:
   – Юр, а как он карандаш в рот вставляет? Это же рукой надо.


(05.08.2017)
© Юрий Устинов

Часть текстов утрачена при пересылке. Не редактировано и не вычитано автором. Нумерация отрывков не является авторской. Все тексты написаны автором в тюрьме.
Цитирование и воспроизведение текста разрешено с указанием на его источник: za-togo-parnya.livejournal.com


Posts from This Journal by “заметки до востребования” Tag