?

Log in

No account? Create an account

Tropa
za_togo_parnya za_togo_parnya
Previous Entry Поделиться Next Entry
Заметки до востребования. Отрывок 104
   Когда Лекса чистит лампу "Летучая мышь" и аккуратно протирает стекло, он ни разу не хрюкает. Лицо у него во время чистки этой керосиновой лампы благостное, он очень аккуратен со стеклом, но без напряжения. Мы лечим его хрюкательный тик, каждый день он двадцать минут хрюкает перед зеркалом насильно, чтобы утомить ответственные за хрюканье нейронные группы.
   На двадцать минут поросячьих звуков никто внимания не обращает, все понимают – чем занимается Лекса перед зеркалом, и зовется он в это время не Лекса, а Лёка, такое у него двойное имя. Лёка – это тот, кто обязан хрюкать, а Лекса ничего не обязан.
   Я подхожу к нему, заглядываю в зеркало и хрюкаю. У нас возникает диалог на хрюкальном языке, полный нюансов и оттенков. Тропа прислушивается и начинает подхрюкивать нам, молодцы, это то, что надо. Вечером сделаем хрюкальный хор и сочиним ораторию или хрюндельный гавот, и Лекса будет солировать."Кто не хрюкает, тот хрюшка", – скажу я в конце вечера, и наступит тишина. Тропяная тишина всегда содержательна, полна смыслов, состояний и настроений. Слушать тишину как звук научил нас композитор Гия Канчели, за что мы ему несметно благодарны. Молчание – не обязательно золото. Оно может быть всей таблицей Менделеева.

   На следующий день, когда Лёка всхрюкивал не перед зеркалом, все присутствующие от души ему аплодировали. Он чинно раскланивался, и жизнь продолжалась. Впереди был вечер, когда засветло можно протереть тонкое стекло "Летучей мыши" и аккуратно, без хлопка́, вернуть его на рабочее место, где он подарит нам счастье в труде и личной жизни, а ночным насекомым – что-то совсем другое.
   Одна психологиня, заехавшая на Тропу, потом спрашивает:
   – А какими методиками вы пользуетесь в воспитании?
   Я густо соображаю, у меня ступор, но догадываюсь и отвечаю:
   – Игротехникой.
   – Ой, как замечательно, – радуется она. – А в каких это есть книгах?
   Я опять густо соображаю, но ничего вспомнить не могу.
   – Это не в книгах, – вздыхаю я. – Это прямо здесь.
   Пока она соображает что именно прямо здесь, я вспоминаю и говорю:
   – Сталь Шмаков писал об игре. Анатолий Мудрик. Йохан Хёйзинга. Диалоги Платона – тоже игра. Всё – игра.
   – Вся жизнь – игра, – благосклонно вздыхает психологиня, и я с ней радостно соглашаюсь.
   – А кто это – Хёйзинга? – спрашивает Боцман, мы все сидим у костра.
   – Автор книги "Хомо Люденс", – говорю я.
   – А кто это – "хомо"? – спрашивает Боцман.

(2015-2017)
© Юрий Устинов

Часть текстов утрачена при пересылке. Не редактировано и не вычитано автором. Нумерация отрывков не является авторской. Все тексты написаны автором в тюрьме.
Цитирование и воспроизведение текста разрешено с указанием на его источник: za-togo-parnya.livejournal.com

Posts from This Journal by “Тропа” Tag