Tropa
za_togo_parnya za_togo_parnya
Previous Entry Поделиться Next Entry
Записки до востребования. Отрывок 104
Юрий Устинов
2015-2017
Не редактировано и не вычитано автором.

«Мой Гадкий Утенок – совсем дурачок.
Он делает всё, что прикажет сверчок,
К полётам во сне неспособный…» (Песенка 80-х, не спетая ни разу)

Телевизор тут каждый день, и даже сами переключаем канал. С утра шёл «Вождь краснокожих», то есть, – «Деловые люди» по О’Генри. Сейчас – фильм «Старик Хоттабыч». 08.36. Нас шестеро, ходячих четверо. «Старик здорово объелся мороженным», – говорит Волька. Спасибо, Лазарь Лагин. Ностальгии по пионерскому детству нет, галстук был мне как корове седло, я вечно прожигал его утюгом, а запасной стоил семнадцать копеек, это большие деньги, батон хлеба – тринадцать.
Настоящей жизни искусственные чудеса не нужны. Она сама – чудо. Естественное. Почему-то в тюрбольничках пахнет сказками Гофмана. Глаза тут у всех такие, вот почему. Глаза – это много. Поддерживает ли 5-й канал своим Стариком Хоттабычем Дмитриева – не знаю. Меня поддерживает. Впрочем, я в поддержке особо не нуждаюсь, сам с усам, гордый такой, аж похрюкивается.
Тропа ведет меня, не отпуская, не отлучая и не отлучаясь. Оболочка тут, но сам я – там. Сегодня там тоже осень, сентябрьские дымки́, серые стены переполненных трехсменных школ, увядшие астры на помойках, как предсигналы новогодних ёлок. Тропяные еще в себе – тропяные, их выбьют из ложа тропы только через полтора-два месяца, а некоторых не выбьют вовсе, они вернутся летом, будто никуда не уходили. Такие ребята в любой миг жизни способны очнуться на Тропе, как и я, они – основа тропяной группы, её память, ее ежесекундная реинкарнация. Они всегда могут «запустить», оживить простую сумму новичков, придать ей свойства и черты нового организма. Они транслируют Тропу в свою среду обитания, но у них хватает ума делать это без фанатизма и пафоса, поскольку ни того, ни другого на Тропе нет. Впрочем, сами они не обязательно понимают себя как носителей или хранителей, они просто имеют волю жить так, как хотят. Некоторым, особенно детдомовским, удается быть собой только внутри себя, но они организуют себе всяческую моральную и нравственную защиту. Равнодушно-агрессивная, жесткая среда, как кислота, растворяет их в заплыве по времени, но главное в себе им чаще всего удаётся сберечь. Хорошо, если на учебный год их двое или трое из одного инкубатора, трое – это совсем хорошо, это тропяная командировка в среду обитания, труднее, когда один. Но и то можно примчаться в его город, попеть каэспешникам песенки и спеть «Приходите в детский дом», – глядишь – кто-то и придет, и один уже будет не один.
Есть «пульсары», которые довольно легко переключаются на инобытие и так же легко возвращаются обратно. Есть репейники, которых не отдерёшь от того, к чему они прилепились, есть всякие варианты, включая самые гибридные, но аналитика тут не нужна, она окажется аналитикой у моря погоды. Классификация вообще вряд ли годится для человеков, она унижает в первую очередь тех, кто классифицирует, ибо выказывает их беспомощность перед неповторимым многообразием миров.
Даже опыт немногих покинувших Тропу в первые же дни, попавших «не туда» бывает полезен как опыт несбывшегося, непреодолённого, отринутого неведомого, это неплохой двигатель для того, чтобы стать решительнее в своей жизни – в момент выбора, а жизнь из них и состоит.

Эго эгом, но у эг могут быть разные интересы и разные представления о выгоде. Если эго, произрастая из тела, прорастает в душу и начинает взаимодействовать с ней, производя на свет Личность, то эгоизм (и даже эгоцентризм), переплавленный душой, являет чудеса, от которых можно зажмуриться и улыбнуться. Дать душе и телу взаимно освоить друг друга с добрыми намерениями – нормальная решаемая задача. А уж эго, проросшее в коллективную душу группы, вскоре захочет сменить своё название, получить «лесное имя», одиночество закончится, зажжется свет и вокруг окажется много людей.
           – Я не знаю, как это всё сказать, – говорит Андрюха Фонд на круге, по лицу его катят слёзы, – вы все у меня вот тут! – прижимает сжатый кулак к груди. – Понимаете, у меня никого никогда нигде не было. И вот...
Андрюха Фонд есть в сюжете Светланы Чирковой о Тропе, передача ТВ «До шестнадцати и старше». Аминазин мы из него выводили долго, а после телепередачи нашелся хирург, который взялся восстановить ему руку. Руку Андрюхе сломали об колено дяденьки-воспитатели из его интерната. Выпили крепко и развлеклись– покалечили пацана. Какое уж там эго, ребята, вы просто выживите, пожалуйста, а с эгами потом разберемся, если охота.

Чтобы Тропа проснулась, очнулась после зимней спячки, нужны трое неотключённых тропяных, у них работы на 50 минут, максимум – на 4 часа. Всё пробуждается, всё оживает и становится на свои места. Ключевые слова – «на свои». Изъезженные, распаханные, изуродованные искусственными ситуациями люди (напомню, что дети – это люди) возвращаются в себя и в единственном и в множественном смысле. Множественный смысл очень важен, – только вернувшись в «мы», только с помощью «мы» можно дотянуться до потерянного «я», по-другому очень трудно.
В телевизоре почти все дикторы страшно орут, хотя у них есть чувствительные микрофоны. Наступившая повсеместная агрессивность истерична. Похоже, это истерика по поводу того, что «получилось как всегда». Возвращение в СССР может обернуться новым воплощением геронтологических глупостей – новым ускорением и перестройкой. То, что давно могло бы повторяться как фарс, снова может обернуться трагедией – История Авторитаровна – неважная училка, а настоящей Истории, несущей опыт возрождения, опять укажут место в закрытых ведомственных архивах.
Сколько попыток даст России Время мы н знаем. Чтобы вырваться из замкнутого ко льца в спираль, нуужно опереться на идею прощания с замкнутым кольцом, а не на страхи инверсий жизни. В колесе, где крутится белка, обязательно есть хотя бы дырка, через которую её туда засунули, (ладно, ладно, сама залезла:). Это и будет другая версия, тут пригодится опыт Тропы по восстановлению группы и человека – с помощью группы (страны). Это не два в одном процесса, это один процесс. Когда он пойдет, глядишь найдется и хирург, который что-нибудь вправит. Экономику, например. Или образование. Или вернет саму идею врачевания человеком человека, более естественную для него, чем состояние взаимной агрессии и такого же разрушения. Любить власть странно, для Любви есть человеческие просторы, прекрасные и несчастные их лики.
Власику грозила миастения, но она не наступила. Он ушел от нее по Тропе, где работают все группы мышц, где пробуждаются и действуют все ресурсы организма.

При реставрации, резапуске, реанимации Тропы можно обойтись без Трёх Тропяных и вообще без тропяных. Много раз я наблюдал, как группа зеленых новичков, которая еще сумма, а не собственное произведение, придя на пустующий тропяной лагерь в горах уже с первых часов жизни на этом пустом лагере проявляла фрагменты тропяного поведения. Фрагменты множились, сливались и превращались в… Тропу. Никакой мистики в этом нет. Есть целесообразное поведение человека и группы в предложенных обстоятельствах. Это проверено, ребята. Возможно, я слегка недооцениваю роль блока навигации группы (меня), который сначала валяется под ногами, но разобравшись что такое там валяется, группа поднимает его и начинает пользоваться им. Переоценивать навигатора тоже не следует, без корабля и команды он – обыкновенная неопознанная рухлядь.


Называя Тропу «социально-педагогическим товариществом», мы лукавим. В этом сочетании правда только про социальное. Педагогикой Тропа вовсе не занимается, а товарищество людей обычно собирается вокруг товара – из расчета, а не по любви. Если угодно, клей любит все детали и этим соединяет их (брррр). На смену соперничеству приходит сотрудничество – оно оказывается более увлекательным и праздничным, чем победа в раздоре. Но то, что это любовь – Тропа тоже не знает и никак не называет нормальные отношения между людьми и их взаимоотношения с природой.
Став неназванной нормой, любовь формирует всё в группе, в окружающих ее объектах и субъектах, в андеграунде, – везде, после чего пришедшая «на пустое место» сумма людей удивленно разглядывает себя глазами каждого, не понимая откуда что взялось. Именно это свойство Тропы – её неубиваемость больше всего раздражало наших загонщиков и «доброжелателей». Запрещая миру жить по его естественным законам, они старались выстроить его по своим понятиям, но промахнулись, когда начали в 1971.

           – Юр, а что такое совесть? – спрашивали многие. Я мямлил в ответ чаще всего на тему, что «это внутренний сторож хорошего человека».
           – Внутренний? – удивлялся Чушка. – А откуда он там берётся?
           – Он даётся каждому при рождении – в комплектации, но иногда спит, как настоящий сторож.
           – А-лала́-лала́, – поёт Чушка. – Бджь!
           – Что это? – спрашиваю я.
           – Это я его бужу, – объясняет Чушка.
           – А он – что?
           – Ща, – говорит Чушка и уходит к ручью. «А-лала́-лала́!» – несётся оттуда.
           – Бдщщь! – подкрепляю я.
           – Ага! – радуется Чушка.
Цитирование и воспроизведение текста разрешено с указанием на его источник.

Хмм...

...Став неназванной нормой, любовь формирует всё в группе, в окружающих ее объектах и субъектах, в андеграунде, – везде, после чего пришедшая «на пустое место» сумма людей удивленно разглядывает себя глазами каждого, не понимая откуда что взялось. Именно это свойство Тропы – её неубиваемость больше всего раздражало наших загонщиков и «доброжелателей». Запрещая миру жить по его естественным законам, они старались выстроить его по своим понятиям, но промахнулись, когда начали в 1971....

Мне вот буквально несколько часов назад кое-кто процитировал отрывок из Стэплдона:

Такова была ситуация, когда безумная Соединенная Империя, господствовавшая на большей части галактического 'континента', уничтожила несколько миров, которые не только сохранили благоразумие, но и занимали более высокую ступень умственного развития. Симбиотики и их соседи по очень цивилизованной субгалактике давно уже не обращали внимания на мышиную возню, происходящую на 'континенте'. Все их внимание было нацелено на вселенную и на внутреннее развитие духа. Но полное истребление Соединенными Империями населения первого из трех миров, находившихся на весьма высоком уровне развития, эхом отозвалось во всех самых высших сферах бытия. Его услышали даже симбиотики, страстно увлеченные своим занятием. Они вновь установили телепатическую связь со звездным 'континентом'.

Пока симбиотики изучали ситуацию, оказалась уничтожена вторая цивилизация. Симбиотики знали, что способны предотвратить дальнейшие катастрофы. Но, к нашему удивлению и ужасу, они спокойно ждали, когда совершится третье уничтожение. И, что еще более странно, обреченные миры, поддерживавшие с субгалактикой телепатическую связь, не обратились к ней за помощью. И жертвы, и зрители следили за развитием ситуации со спокойным интересом и даже с каким-то светлым ликованием, весьма похожим на радость. Нам, существовавшим на более низком плане бытия, эта отстраненность, это внешнее легкомыслие сначала показались не столько ангельскими, сколько жестокими. Мы видели мир, населенный разумными и чувствующими существами, мир, в котором кипела жизнь и коллективная деятельность. Мы видели в нем только-только познавших друг друга любовников, ученых в самом разгаре важнейшей исследовательской работы, художников, открывающих новые грани восприятия, тысячи работников социальной сферы, решающих задачи, о которых земной человек не имеет ни малейшего представления, - в общем, мы видели огромное разнообразие индивидуальных жизней, из которого и состоит высокоразвитый деятельный мир. И каждый индивидуальный разум являлся частью всеобщего коллективного разума; и каждый индивидуум со всеми его ощущениями был не только частным лицом, но и самим духом своей расы. И, тем не менее, надвигающаяся на этот чудесный мир катастрофа вызывала у этих странных существ не большее беспокойство, чем у нас вызывает перспектива выхода из какой-то интересной игры. А в разуме существ, следивших со стороны за неотвратимо надвигавшейся трагедией, мы заметили не сострадание, а лишь сочувствие с легкой примесью юмора, какое мы, земляне, можем испытывать по отношению к знаменитому теннисисту, в первый же день турнира банально подвернувшему ногу и вынужденному выбыть из дальнейшей борьбы.



Извините за длиннопостинг, если сможете...

Понять происхождение этого странного хладнокровия нам удалось только с очень большим трудом. И зрители, и жертвы были настолько поглощены космологическими исследованиями, настолько глубоко осознали богатство и потенциальные возможности космоса и - самое главное - развили в себе способность к духовному созерцанию, что все они, даже жертвы, смотрели на приближающуюся катастрофу с той точки зрения, которую земляне назвали бы божественной. Ликование и внешнее легкомыслие имели источником их представления о жизни личности, и даже о жизни и смерти индивидуальных миров, как об отдельных и очень важных эпизодах великого спектакля под названием 'Жизнь Космоса'. С этой космической точки зрения катастрофа была очень незначительным, хотя и прискорбным событием. Более того, если эта жертва - уничтожение еще одной группы миров, пусть даже и полностью пробудившихся, - помогла бы лучше понять безумие сумасшедших империй, то эта жертва была оправданной.

Итак, третье уничтожение цивилизации состоялось. А затем произошло чудо. Субгалактика обладала большими телепатическими способностями, чем высокоразвитые миры, разбросанные по всему галактическому 'континенту'. Она могла оказывать воздействие как при непосредственном общении и была способна преодолевать любые препятствия. Она могла достучаться даже до заснувшего мертвым сном духа извращенного мира. Она не была примитивной разрушительной силой, разлагающей коллективный разум; то была смягчающая, просветляющая сила, пробуждающая благоразумие, даже в состоянии 'спячки' имеющееся у любого индивидуума. Применение этой силы на галактическом 'континенте' дало прекрасные, но также и трагические результаты, ибо даже телепатия субгалактики не была всемогущей. В обезумевших мирах то тут, то там стало появляться и быстро распространяться странное 'умственное расстройство'. Ортодоксальные имперцы воспринимали это расстройство как чистое безумие; а на самом деле то было запоздалое и уже бесполезное возвращение к благоразумию существ, чей безумный образ мышления сформировался под воздействием безумного окружения.


'Болезнь' благоразумия протекала в обезумевшем мире обычно следующим образом. Индивидуумы, по-прежнему дисциплинированно участвуя в коллективных действиях и коллективном мышлении своего мира, один за другим начинали терзаться сомнениями насчет самых святых идеалов их общества, относительно смысла героических путешествий и рекордного расширения империи, насчет культа грубой силы, интеллектуального рабства, божественности расы, и даже начинали испытывать ко всему вышеперечисленному отвращение. По мере того как эти беспокойные мысли становились все навязчивее, растерянные индивидуумы начинали опасаться за свой 'разум'. Они начинали присматриваться к своим соседям. Сомнения укреплялись и звучали все громче. Значительная, хотя и составляющая меньшинство, часть общества, формально продолжая выполнять свои обязанности, теряла контакт с коллективным разумом и превращалась в группу обыкновенных разобщенных индивидуумов. Но в сердце своем эти индивидуумы были более благоразумны, чем величественный коллективный разум, из которого они выпали. Тогда ортодоксальное большинство, приходя в ужас от раскола в мышлении, начинало применять хорошо знакомые безжалостные методы, столь удачно используемые при покорении варварских народов. Инакомыслящих арестовывали и либо уничтожали на месте, либо высылали на планеты с наиболее суровым климатом в надежде, что их страдания послужат хорошим назиданием для других.

Эта политика терпела неудачу. Странное умственное расстройство ширилось все быстрее, пока количество 'психов' не начинало превышать количество 'нормальных'. Затем разгоралась гражданская война, следовали массовые казни убежденных пацифистов, раскол в среде самих имперцев и неуклонный рост 'умственного расстройства' во всех мирах империи. Вся структура империи рассыпалась. Поскольку 'аристократические' миры - 'хребет империи' - не могли существовать без кормящих и обслуживающих их подчиненных миров, подобно тому, как муравьи-солдаты не могут существовать без муравьев-рабочих, распад империи обрекал их на гибель. Когда почти все население такого мира возвращалось к благоразумию, требовались огромные усилия, чтобы перестроить жизнь на основе самообеспечения и мира. Были все основания предполагать, что решение этой действительно трудной проблемы все же по силам существам, умственное и социальное развитие которых были на несколько порядков выше, чем у нынешних жителей Земли. Но возникли непредвиденные трудности, причем не экономического, а психологического характера. Эти существа были обучены искусству ведения войны, построения империй и установления тиранической власти. Да, телепатическое воздействие разума более высокого порядка сумело пробудить уснувший дух этих существ и помогло им осознать всю ничтожность идеалов их мира. Однако лишь этого воздействия было недостаточно для того, чтобы они смогли начать жить духовной жизнью и полностью отказались от своих старых привычек. Несмотря на феноменальную внутреннюю дисциплину, у них стала проявляться склонность к инертности, как у оказавшихся в неволе диких животных; либо, наоборот, они становились 'взбешенными' и пытались подчинить себе своих собратьев, как когда-то подчиняли себе другие народы. И все это они совершали с ощущением страшной вины.

Для нас было душераздирающим зрелищем следить за агонией этих миров. Ранее такого не бывало, чтобы существа, уже испытавшие озарение, утрачивали понимание истинной общности и духовную жизнь; вернее, понимание-то у них оставалось, но они утратили способность реализовать его в жизни. Более того, бывало, что смена мировоззрения казалась им переменой к худшему. В прежние времена все индивидуумы были абсолютно подчинены коллективной воле и довольны тем, что им не надо было копаться в себе и думать о личной ответственности. Но сейчас эти индивидуумы утратили единство и страдали от взаимной подозрительности и чрезмерной склонности к самокопанию.



Интенсивность этого ужасного смятения в умах бывших сторонников империи зависела от того, какого рода обязанности они выполняли в их исчезнувшей империи. Несколько молодых миров, 'специализация' которых еще не стала слишком 'узкой', сумели преодолеть хаос, после чего наступил период переориентации, планирования и построения благоразумной 'утопии'. Но большинству имперских миров этот путь к спасению оказался закрыт. Как правило, хаос приводил к упадку расы, и она опускалась до человеческого и до предчеловеческого, а затем и до обычного животного состояния; в нескольких же случаях несоответствие идеалов и действительности довело расу до такого отчаяния, что она совершила коллективное самоубийство.

Мы не могли долго наблюдать за тем, как десятки миров подвергаются психологическому разрушению. Но обитатели субгалактики, действия которых стали причиной этих странных событий, продолжая использовать свои способности для просвещения и, таким образом, для сокрушения их разумов, невозмутимо взирали на результаты своей работы. Если они и чувствовали какую-то жалость, то это была жалость, которую ребенок испытывает к сломанной игрушке; ни малейшего возмущения против судьбы.


Мне могло, конечно, только показаться - но, по-моему, это сюда таки подходит?

?

Log in

No account? Create an account