?

Log in

No account? Create an account

Tropa
za_togo_parnya za_togo_parnya
Previous Entry Поделиться Next Entry
Заметки до востребования. Отрывок 47
   У меня нет предвзятого отношения к науке, но я – практик. Сороконожка – тоже практик, и чтобы толково рассказать как она ходит, нужны не сороконожки, а сороконожковеды. Это другая, нежели ходьба, профессия и другая жизнь, которая сороконожке не дана, её дело – ходить. При этом, мне кажется, что если обучением ходьбе юных сороконожек займутся сороконожковеды, которые об этом все знают, – никто ходить не научится. Ноты – не музыка, а её отображение. Знать все ноты и не сыграть ничего – разве это жизнь? Играть только по нотам – разве это жизнь? А уж когда эти ноты для тебя выбирает кто-то другой – то совсем не жизнь.
   Тропа органична для меня, когда я пишу о себе, я пишу и о Тропе, мы похожи, это естественно.

   Одну патефонную пластинку я очень боялся, называл её "Били-били". Пел её какой-то, как мне казалось, свирепый и громкий мужской военный хор.
   "На Хасане насосали им бока,
    Били-били, говорили "Ну, пока!"".

   Мне было страшно, что так много свирепых мужиков на каком-то далеком озере насосали кому-то бока. Представлять как эта крикливая толпа дружно сосет кому-то бока было не только трудно, но и очень противно. Через год я понял, что они поют о том, что наломали бока, но образ сосания боков остался и продолжал меня пугать лет до пяти, когда пластинка разбилась.
   - Всё, Юрик, – сказала бабушка Татьяна Андреевна. – Нет больше "Били-били".
   Помню, что я глубоко и порывисто вздохнул, мир вдруг раскрылся, засиял яркими красками, а над столом в солнечном луче задумчиво плыла маленькая серебристая пылинка.

   Сейчас я такое исполнение назвал бы хоровым милитаристским угаром. Кажется, они там ещё топали и хлопали, всё вместе это было страшно. Понятие войны как взаимного убийства жило во мне, а убийства с песней я вообще не понимал. Тем более насосать друг другу бока…
   Интонации Клавдии Шульженко, Леонида Утесова, Марка Бернеса владели мной.
   Цыганские романсы и вообще, всё, что пелось с надрывом, не воспринимал, это было чужое и не вполне настоящее. Настоящим было аргентинское танго, не менее демонстративное и театральное, чем романс, но и демонстративность и театральность в аргентинском танго были искренними и не претендовали на оплату суровой мужской слезой. 142133_320.jpg
   Когда мне было шесть лет и в доме появилось пианино, я освоил середину клавиатуры за несколько минут и легко играл и все наши пластинки, и музыку, услышанную по радио. В черной тарелке репродуктора возник еще один голос, которого не было у нас на пластинках, – Владимир Трошин. Его негромкое пение добавилось в мою внутреннюю копилку интонации и заняло там своё заслуженное место. Оркестр Кнушевицкого я уже вполне отличал от оркестра Карамышева или Минха. Очень любил скрипку живьем, в доме была "Амати" и дедушка играл на ней, но совершенно не мог слышать скрипку по радио. Это была не музыка, а какая-то нелепая, визгливая репродукция музыки, к тому же, как мне казалось, на желтой бумаге. Такое же чувство я испытал, впервые услышав скольжение пенопласта по стеклу.

   Ничего более акустически ужасного, чем "Били-били" я в жизни больше не встречал, даже попса или техно не могут повергнуть меня в тот кошмар, который исходил от "Били-били".
   Из военных хоров, обильно представленных на грампластинках и радио, я выделял для себя Хор Тихоокеанского Флота. Пели они негромко, никогда не кричали и не форсировали звук, их песня легко становилась подкожной, а потом, измеренная душой, проникала в сердце.
   Прямо сейчас слышу как они поют "Амурские волны". Подожди немного, я дослушаю его до конца, когда патефонная мембрана с патефонной иголкой сойдет полностью на внутреннюю, самую маленькую бороздку пластинки, где состоится пощелкивание и такой славный тихий шум, который бывает только в патефоне. Щёлк, -пш-ш, щёлк, -пш-ш, щёлк…

   Больше я никогда в жизни не заглядывал в огромную, зловонную, орущую натужным мужским хором пасть Били-били. К восьми годам она перестала сниться, даже изредка, и потом и вовсе пропала как ощущение, оставшись в памяти как факт, память о травме, перенесенной в раннем детстве, но уже заросшей и компенсированной.
   Дебюсси пополам с Равелем, как искусные косметологи, свели на нет шрамы, оставшиеся на месте повреждения, Григ пустил бальзам от бывших ран в глубины воспринимающего подсознания, аннигилировал фантомную боль, – ничего сейчас на этом месте не осталось, только лёгкое опасение, что кто-то из гостей нечаянно поставит на патефон Били-били и я опять упаду бездыханный под стол и мне будут совать под нос ватку с нашатырным спиртом.
   Гостей я всегда очень любил, но и боялся, чтобы они случайно не поставили Били-били. Гостям почти всё равно под какую пластинку танцевать, но мне-то есть разница. Почему Доктор Лиза разбилась вместе с Били-били – я не знаю, и думаю не столько о её трагическом уходе, сколько о том, как осиротели без нее люди, которые нуждаются в помощи.
    Люди, ведущие нас к общественному благу как к своему личному, очень редки. Общественное благо для них и есть – личное. Я готов каждый день всю жизнь слушать Били-били, если это оживит Елизавету Глинку, без которой наша жизнь немыслима даже больше, чем её смерть, но мне в ответ только: щёлк -пш-ш, щёлк -пш-ш.

(2015-2017)
© Юрий Устинов

Часть текстов утрачена при пересылке. Не редактировано и не вычитано автором. Нумерация отрывков не является авторской.
Цитирование и воспроизведение текста разрешено с указанием на его источник: za-togo-parnya.livejournal.com

Posts from This Journal by “заметки до востребования” Tag


Тем более насосать друг другу бока…

О, сколь беспощадно и цепко схвачена суть войны...

Хотелось бы при случае услышать полный текст миссхерда (если Юрий Михайлович сочтёт это возможным, разумеется).

На санскрите слово «война» (gavisti) – означает желание получить больше коров.

Надеюсь, Юрию Михайловичу доведётся увидеть замечательный во многих отношениях фильм "Прибытие".

...а песню нашел, и послушал. "Дальневосточная". Ну не знаю, честно. Кроме желания по"ня"кать ничего не возникает. Видимо, дело в разных поколениях, всё-таки. Или дело в "Эффекте фонографа": когда при чисто механическом звуковоспроизведении звук лессируется самым неожиданным образом. Возможно, с патефона так и звучало. А для ютуба могли и фильтры наложить грамотно...

Это была не музыка, а какая-то нелепая, визгливая репродукция музыки, к тому же, как мне казалось, на желтой бумаге.

Это явление именуется синестезией же?

>«петушильня»
>«обиженки»
>«материльня».
>«хочульники»


Вот тут возникло подозрение: либо автор врубил стебатор 80-го уровня, а сам неслабо посидел на имиджбордах. Чесслово, почти всё из этих терминов имеет хождение ныне. Разве «хочульники» «реквестами» называют...

...либо, что у Тропы нашелся достаточно паратый враг - как вариант, не один (этакая "дерьмогидра") - не поленившийся и не постеснявшийся зафорсить эти мемы по раковникам в соответствующем (своим представлениям о мести) качестве...

...либо, что Тропа и викисреда (да и имиджборды, в общем-то) следует рассматривать в качестве разноуспешностностепенных потоков имплементации одной и той же мета-Идеи. Что собственно и кроется за канцелярской формулировкой «негативный опыт недоработок идеологии, вскрывшийся в течение периода внелабораторной экспозиции». А экспозиция обычно требуется заради того, что б недостатки (наряду со скрытыми достоинствами, впрочем) повылазили. «А как же без краш-теста?», если по Харитонову.

В общем, желаю Автору увидеть ещё и замечательный во многих отношениях телесериал «Обратная сторона луны». Хочется надеяться, что проблемы со зрением не зайдут слишком уж далеко.



Edited at 2018-03-30 08:58 am (UTC)

Социокультуроприроднотерапевтическая среда. Прелесть какая…
Всего два слова: #Нова_Спес.

Отрывок из рассказа Вячеслава Железнова "Экспансия":

Штейн помолчал в раздумье, потом поднял на командира взгляд. В глазах Остапа светилась нечто, название чему он затруднился бы дать. Холодное хищное ожидание? Гигантское предвкушение яростного пира? Нет, не то. Он знал, что командир потерял всю свою семью во время атаки на Нову Спес. Тогда Империя лишилась не только одиннадцати миллионов своих граждан - был уничтожен зародыш уникального человеческого сообщества. В этом мире проводился масштабный социальный эксперимент по построению солидарного общества, эксперимент вполне удачный, ростки которого осторожно укоренялись далее по всей Империи, открывая поистине небывалые перспективы. По сути дела, глава Новы Спес Василий Векшин открывал новую страницу в истории человечества, непохожую ни на что бывшее ранее.
Если отбросить многословные разъяснения, основная суть замысла была такова: в мирах, расположенных в окрестностях перегиба констант, явственно ощущается дыхание чужих законов. Физика 'плывет', и заметную роль начинает играть компонент -пси. Становится возможным существование различных пси-эффектов, пси-феноменов, в том числе и эгрегоров. Эгрегор людей, объединенных общей идеей, способен напрямую влиять на мир. И наоборот, духовные усилия членов эгрегора не пропадают втуне, а увеличивают его возможности. По достижении определенной суммы усилий, мощи эгрегора, духовного развития и солидарности людей, происходит качественный скачок и становится доступно подключение к потокам ферхо, высшей и величайшей творящей силы. Ферхо значительно повышает творческий и интеллектуальный потенциал народа, открывая новые горизонты для дальнейшего роста. И так далее, со все возрастающим ускорением.
Со стороны это выглядело как увеличение количества гениев по сравнению со среднестатистическим, повышение пассионарности, и, например, ничем внешне не обусловленное снижение (отсутствие) коррупции, преступности, вообще негатива. Люди совершали преимущественно этически корректные поступки. Скатиться вниз отдельным неустойчивым индивидам мешало влияние эгрегора, так сказать, совести народа. И вот ЭТО было безжалостно раздавлено неведомой силой. Как выяснилось - только до поры неведомой.